16 Глава

Дата публикации: 27 Сен, 2009

Страниц: 1
Городские ворота остались позади. Предместья Базафара промелькнули одним неярким пятном, и дорога свернула на запад, огибая болотистый берег Ситэ. Слева из густых зарослей стеной вставали каменные холмы. Зелень лесов карабкалась по камню, просачивалась корнями в мелкие трещинки и ползла вверх, к солнцу. Деревни становились все беднее и беднее по мере того, как путники удалялись прочь. Дома лепились к камням, наделы земли казались разноцветными лоскутами, из которых рачительная хозяйка сшила покрывало.

Нарис ехал в авангарде отряда от самого города. Румил чувствовал, что темному не по вкусу нынешняя компания, но это не мешало мальчишке в душе ликовать. Эр'Миэль поможет ему вспомнить себя! Рассказы родича заполнят пустоты в памяти, и раб-Румил уступит место ЭрРиммердину седе Эр...
Он нахмурился, пытаясь вспомнить имя отца. Пустота. Имя дяди? То же самое. Память сохранила только его лицо и голос, а о родителях он не мог вспомнить ничего. Сердце болезненно сжалось, но юноша успокоил себя. Не надо прежде времени расстраиваться. Вскоре он все узнает.
Дорога нырнула в лес, и лошади перешли на шаг. Эр'Миэль поглядывал по сторонам, подыскивая место для стоянки. Мутное полузадавленное раздражение никак не желало оставить эльфа. Аберовен все вспоминал неприятную сцену в озерном городе, когда юный упрямец во всеуслышанье отказался следовать в Гнездо Феникса. Прежний Риммердин всегда помнил о долге и не стал бы противиться воле главы рода. Что же нужно было сделать, чтобы настолько задурить мальчишке голову!? Гнев охотно поднялся из глубины души, и Миэль медленно выдохнул. Да, темный действительно назвал Риммердина учеником, но слово "гяваре", произнесенное человеком, слишком крепко засело в голове северянина. А что если именно из-за этой порочной связи Риммердин не торопится отбывать на Северный материк?
Эр'Миэль задумался так глубоко, что не заметил, как с ним поравнялся Нарис.
- Нужно выслать разведчиков вперед, - ровно проговорил эльф. Да, беловолосый не испытывал особого расположения, однако признавал право светлого следовать за Риммердином. Теперь им вместе предстояло заботиться о безопасности. Большой отряд имел перевес в силе, но уже и речи не шло о незаметном проникновении в заповедные земли аберовен.
Эр'Миэль поджал губы. Темный издевается над ним или намекает, что он плохо справляется со своими обязанностями?
- Я - капитан отряда, и я решаю, стоит ли посылать кого-то в разведку. Вряд ли нам нужна такая осторожность на землях родичей, - он обернулся, ища поддержки у Эр'Наиля. Тот согласно наклонил голову.
Беловолосый промолчал. Он не собирался объяснять, что Тиаматис наделила моровен способностью предчувствовать враждебные намерения. Эльф тронул каблуками бока Мрака.
- Постой, - светлый тоже пустил коня быстрее. - Подожди, темный, - он поравнялся с Нарисом. - Послушай, - он понизил голос и даже немного наклонился в сторону темного. - Один человек... сказал мне... что Риммердин... якобы, - он выделил последнее слово, намекая, что уж он-то не верит в такую ерунду, - ...был твоим... "гяваре", - последнее он и вовсе произнес шепотом.
Нарис вперил в него неподвижный взгляд, и Эр'Миэль ощутил нервозность. С какой стати темный тянет время? Не хочет признаваться?! Лицо беловолосого эльфа не изменилось, оставаясь таким же серьезным и хмурым.
- Да, это правда, - ангмортец едва заметно кивнул и сжал коленями бока Мрака, оставив капитана северян хватать ртом воздух. Уголки губ Нариса дрогнули, слегка приподнимаясь. Темный пустил коня вскачь, обгоняя отряд.
Румил какое-то время пялился в спину наставника, пока тот не исчез из вида. О чем это он говорил с Эр'Миэлем?.. Решив дождаться Нариса, он придержал Лучика.
Эр'Миэль поравнялся с ним и смог как следует рассмотреть юношу: неровно обрезанные льняные волосы, незнакомый прищур синих глаз, почти утратившие детскость черты, упрямые искусанные губы. Худой, подтянутый, ладный... Как же вырос за эти два года единственный сын Эр`Ясина! Дети с примесью людской крови взрослели быстро, но Риммердин изменился не только внешне.
- Эр'Риммердин, мне хотелось бы знать цель вашего путешествия. Находиться рядом с Ар'Нарисом слишком рискованно. Ваш долг - вернуться в Фенрист и возглавить страну.
- Эр'Миэль, ты хорошо меня знаешь? - невпопад поинтересовался мальчишка.
Эльф поджал губы.
- Я знаю Вас с самого детства.
- Тогда скажи, сколько мне лет?
- Восемнадцать, - Эр'Миэль бросил на него мрачный взгляд. Мальчишка проверяет его?
- Кто моя мать? - продолжал допытываться Румил. -Как зовут моего отца?
- Вы не доверяете мне, желаете меня проверить? - уточнил эльф.
- Нет,- во взгляде Румила плескалась смесь страха, волнения и надежды. - Я совсем не помню Фенрист... Кто мои родители? Они ждут меня?
- Но Вы же называли меня sede? Вы же помните свой род? - Эр'Миэль пытался осознать сказанное юношей. Как можно забыть свою кровь?
- Называл. Я вспоминаю урывками. Только небольшие кусочки. Наш герб, книги в библиотеке, лицо того, кто учил меня врачеванию... А вот отца и мать не помню совсем. Так как их зовут?
Эр'Миэль не ответил, юноша ощутил укол тревоги.
- Они здоровы? Представляю, как они волнуются!
- Вы единственное дитя Эр'Ясина седе Эр'Киалле, ствол родового древа Ясин и леди Эн`Селлис Эр`Эльвин. - сообщил эльф, наблюдая за мальчишкой.
- Эн`Селлис! Эр'Ясин! Ты знаком с ними? - Румил просиял. Перед глазами возник образ изящной женщины. Присев на присыпанной белым песком дорожке, она нежно звала его. Там, в воспоминаниях, ребенок - Риммердин покачнулся, со страхом подумав о том, как встретит его жесткая земля, но руки отца подхватили его, и синее небо вдруг прыгнуло навстречу. Видение истаяло, и Румил заулыбался, опьянев от счастья.- Говори, говори! Что ты еще знаешь обо мне?
ЭрМиэль думал, не зная с чего начать. Как сообщить мальчишке горькую правду?
- Ну? - юноша умоляюще заглянул в его глаза.
- Ваши родители погибли. Очень давно. - Он смотрел на мальчишку с сочувствием. - ...Вы были малы, когда это случилось. Ваши дяди Эр'Йарре седе Эр'Киалле и Эр`Аргат Эр'Эльвин вырастили Вас и ожидают вашего возвращения. - Он немного помолчал. - ...И вряд ли им понравится, если я расскажу, что Вы спутались с изгнанником - моровен.
Румил выпрямился в седле и молчал, уставившись прямо перед собой широко раскрытыми невидящими глазами.
- Эр'Риммердин, вам незачем здесь оставаться. Ваше место - в Фенристе, и едва вы окажетесь в столице, Вас введут в права наследования, чтобы Вы возглавили страну! Ваш долг...
Мальчишка покачнулся и со стоном схватился за левое плечо.


* * *


Беловолосый позволил коню идти неторопливым шагом. Дорогой не пользовались уже много лет. Города вдоль тракта были разрушены в войнах, которые молодое человечество вело с давними хозяевами - эльфами рода Маураса, а впоследствии и с разросшимися родами Вестеля.
Отряд Нариса бывал тут около тридцати лет назад и уже тогда мало чем смог поживиться. В затерянных среди лесов деревнях жили те, кому уже нечего было терять: беглые рабы, наемники, должники, убийцы и серха. А эльфы Вестеля, хотя и считали эту территорию своей, городов не строили, предпочитая тайные долины. Моровен тогда столкнулись с одним из обходивших земли дозоров. Естественно, ангмортцы ввязались в сражение, и из светлых не уцелел никто, но через пару дней отряд Нариса попал под обстрел, а ночью местные устроили переполох, нашпиговав повозки горящими стрелами. Искать лучников среди зарослей было бессмысленно, поэтому Нарис приложил все усилия, чтобы отыскать саму долину. В назидание родам Вестеля, он перебил всех взрослых мужчин, а эльфиек и немногочисленный молодняк продал в рабство.
Резкий птичий крик привлек его внимание. Беловолосый прислушался к шуму леса. Нет, не здесь. Где-то впереди.
Откуда власти озерного города узнали, когда и как прибудет Белый волк? Их замысел провалился, благодаря своевременному появлению северян. Неужели кто-то знает о конечной точке путешествия? Но кто и откуда? Нарис подумал, что стоило бы захватить кого-нибудь из нападавших и выжать из него нужные ответы.
Возможно, нападение в городе и предчувствуемая им опасность на дороге - часть плана Тиаматис, попытка остановить восставшего моровен. Тогда выходит, что вовремя прибывшие северяне - дело рук Артемис. Каким будет следующий ход? Весь мир втянут в игру. Вот только нужна ли будет игрокам фигура, исполнившая свою роль? И не разменяют ли ее, не задумываясь, в следующей комбинации?
Нарис беззвучно хмыкнул. В последнее время Паучиха вела себя слишком тихо, словно что-то сдерживало ее. Нарис до сих пор не был уверен, насылает ли волчьи сны Тиаматис, или же память сама вытаскивает на поверхность его души больные и светлые воспоминания, смешивая их воедино. И помощь богини-Бабочки казалась ему весьма сомнительной... Румил уж слишком вовремя подвернулся и удачно снова встретился с ним в храме Артемис. Не слишком ли охотно богиня взялась помогать одержимому? И почему Она уверена, что Тиаматис не заставит Нариса уничтожить единственное оружие, способное убить ее?.. Вряд ли Артемис рассчитывала только на его волю к мести. Тогда на что? На мальчишку?
Вопросы, сплошные вопросы. Нарис ухмыльнулся. Надо только поймать кого-нибудь из тех, кто ждет его на дороге, и спровоцировать Эр'Миэля, чтобы он проболтался. Светлый слишком несдержан. Интересно, кто поставил его командовать отрядом? Может, он хороший тактик, воин, может, его уважают подчиненные, но это далеко не все, что делает хорошего офицера лидером.
В звуках незнакомого леса, в цокоте копыт о камни таилось что-то недоброе. Что-то, чему не было названия в человеческом языке, но если бы любопытный Румил спросил его, что он чувствует, темный назвал бы это deerstaf. Белый волк спешился и, оставив Мрака обрывать траву на обочине, углубился в лес. Двигаясь по склону параллельно дороге, Нарис достал из ножен Mirth. Короткий клинок в лесной чаще был куда полезнее Pharmeer-um-reisen.
Ни шевеления, ни звука, но они где-то очень близко. Нарис застыл на месте, прислушиваясь.
Движение он ощутил, а не увидел, и, метнувшись вбок, перекатился чрез плечо. Это спасло его. Туда, где эльф стоял всего лишь миг назад, вонзилось короткое легкое копье. С дерева соскользнул человек, закутанный в зелено-коричневые одежды. Такого и не разглядишь среди листвы и ветвей.
Кривой меч серха покинул ножны с тихим шорохом. Темный прищурился, рассматривая смуглое лицо. Вот и шанс побеседовать...Ответы на вопросы были нужны гораздо больше, чем смерть наемника.
- Кто приказал тебе ждать меня здесь? - клинок беловолосого смотрел в землю.
Человек молча атаковал. Эльф парировал, обратив силу серха против него самого.
- Кто твой хозяин? - повторил эльф, остановившись. Если надо, пусть "нож" нападает сам. - Ответь, и я оставлю тебе жизнь.
Человек молча двинулся по кругу, выбирая момент для второго удара. Атака на этот раз была более осторожной. Нарис отбил выпад, чуть отступил, не позволяя противнику оказаться за спиной. Что ж, пора его припугнуть. Эльф атаковал. Пятый танец третьего круга - кинжал поймал солнечный луч, удачно ослепив противника на долю мгновения. Эльф ударил, и сразу же нанес повторный удар, обманув серха финтом. Тому оставалось лишь защищаться - он был умелым воином, но не моровен. Третий танец второго круга, эльф кружил, выбирая место для укола. Самое подходящее - нога, это поубавит серха прыти. Нарис надеялся плодотворно "побеседовать" с человеком. Он двинулся на сближение, отбил удар противника и завершил маневр одним точным выпадом. На бедре нападающего показалась кровь. Темный добавил удар по почкам, и серха, потеряв равновесие, рухнул в траву.
- Скажи мне, кто твой хозяин, - Нарис опустился рядом, коленом упираясь в спину наемника, поднимая его голову за волосы. - Кто тебя послал?
Антрацитовые зрачки, окольцованные тонкой полоской радужки, смотрели на него без тени понимания. Человек скалился, не чувствуя ни страха, ни боли. Вряд ли он вообще понимал эльфа, опьяненный дымом травы Ксуксу. Той самой, что помогала темному гасить приступы безумия. Разговаривать бесполезно, Mirth прошелся по горлу. Нарис с сожалением отпустил подергивающееся тело. Ловко придумано. В таком состоянии серха становился лишь исполнителем чужой воли... Но вряд ли он был один.
Тренькнула тетива, и Нарис ощутил удар - стрела вонзилась в левое плечо. Эльф едва успел укрыться за деревом, два арбалетных болта украсили ствол на уровне его груди.


* * *


- Что с Вами, Риммердин?.. - Эр'Миэль удивленно смотрел на растирающего плечо парня.
- Мне нужен меч!
- Зачем Вам оружие? - светлый от неожиданности лишился дара речи на пару секунд, но опомнившись, схватил юношу за руку. - Объясните, наконец!
- Нарис! На него напали, - Румил вырвался и всадил в бока коня каблуки, Луч рванул по дороге. Миэль шарахнулся в сторону и выругался. Что за спешка? С чего Эр'Риммердин взял, что на проклятого темного кто-то напал?! Они же не закончили разговор! Что вообще происходит?
- Nad yerin! - Капитан махнул рукой, посылая отряд следом за Риммердином.
Чувствуя тупую боль в плече, Румил, чертыхаясь, подгонял жеребца. Из-под копыт летели мелкие камни и песок. Ощущения бесновались, разрывая в клочки реальность и подменяя ее тем, что чувствовал беловолосый. Зрение играло в странные игры: то прыгая далеко вперед, и Румил видел блестящую на солнце струну, натянутую высоко над дорогой, то, раскрываясь веером, давало развернутую картину вплоть до травинок под копытами. Парень прижался к шее коня, миновал ловушку. Высоковато для него, но в самый раз для Нариса.
Перед взглядом мелькнул клинок, Румил ощутил твердую шероховатость ствола за спиной. Нападавшие хорошо вооружены: арбалеты и мечи. Он дернулся, повторяя движение беловолосого, и едва не свалился с коня. Оставалось только радоваться, что Лучик не подвластен грезам и видит настоящую дорогу. Здесь! Он повернул Луча, вломившись в густой перелесок. Правое бедро ожгло болью, юноша даже бросил взгляд вниз, чтобы увериться, что ранило не его.
Белый волк прижался спиной к толстому стволу и отбивался сразу от четырех серха. Еще двое перезаряжали арбалеты. Все происходило в полном молчании: лишь лязг клинков, да шум леса. Один из нападавших без крика повалился на землю, из распоротого живота хлынула кровь. За это Нарис поплатился раной в ногу от человека слева. Судя по тому, как эльфа зажимали в кольцо, люди знали, с кем имеют дело. Атаковали четко и слажено, все вместе. Раненому Нарису приходилось несладко. Почувствовав близкий улов, Тиаматис шевельнулась внутри. Ее внимание пришло силой: холодной как горный поток, кипящей как льющаяся со стен осажденной крепости смола, закопошилась тысячей горящих пальцев в ранах. Нарис узнал ощущения - богиня вливала силы в своего жреца. Подсыхала кровь, срастались ткани, плоть смыкалась, словно вода.
- Нарис! - мальчишка выскочил со стороны дороги на серха, целившихся в темного. Воспользовавшись секундным замешательством нападавших, беловолосый опрокинул третьего противника, ударил в живот, и довершил дело, вонзив клинок прямо в пах. Сила Тиаматис улеглась, оставляя темного.
Румил удержал коня, почуявшего кровь. Спешившись, он подобрал арбалет и выпустил стрелу в четвертого серха. Двое других припустили прочь, вовремя сообразив, что дело пахнет жареным. Стук копыт, крики "Стоять!", "Эр'Риммердин!" разорвали молчание. Из леса вырвались северяне. Беловолосый коротко осмотрел поле битвы: аберовен добивали раненых. Дурман делал свое дело, и серха никак не хотели угомониться.
- Не убивать! - он опоздал. Последнего серха прикончил Эр'Миэль.


* * *


Вечером на стоянке Румил натаскал хвороста и принес воды. Молча. Ни с Эр'Миэлем, ни с кем-либо из северян говорить больше не хотелось. Странная пустота обосновалась в нем. Ни желаний, ни тепла. Огонь домашнего очага, суливший тепло, оказался миражом.
Некуда возвращаться. Не к кому. У него нет ни матери, ни отца.
- Идем, время тренироваться, - Нарис возник за его спиной.
Настроения не был совершенно. Но Румил не стал отговариваться. Что было бы лучше для него? Знать или не знать? Пребывать в счастливом неведении до самого Фенриста или узнать о том, что он сирота, сразу?
Нарис привел его на поросшую папоротником и травой полянку. После короткой разминки эльф показал несколько несложных движений.
- Повторяй за мной.
- Да,- Румил постарался повторить, но не мог сосредоточиться. А есть ли смысл в его собственном существовании? Зачем вообще жить?
- Сосредоточься, - холодноватый голос эльфа вырвал его из раздумий. - Повторяй движения плавно, думай только о том, как сделать каждое правильно. Давай, пробуй.
Румил заставил себя снова повторить движение. Еще и еще. Не принц, как он когда-то гордо заявил Нарису, а сирота - это подходит ему гораздо больше. Его наверняка не собирались искать. Наследник? Как бы не так! Обуза и сопляк, с которым вечно приходится возиться. Даже не аберовен, а всего лишь Varaldarven!
Белый Волк подошел сзади, совсем близко. Придержал Румила за предплечья.
- Я сказал, выкинь всё из головы. Движения должны быть законченными, - он показал упражнение, помогая мальчишке, перемещаясь вместе с ним. Румил подчинился, но он сам видел, что ничего не получается.
- Я не могу, Нарис. Ничего не выходит, - он понурил голову. - Не могу не думать. У меня никого не осталось... Меня не ждут родители, понимаешь? - горло сдавил спазм. Говорить об их смерти вслух было еще больнее. - Я надеялся... так мечтал о встрече. Но они - мертвы.
Эльф молчал. Что можно было сказать? Да, такова жизнь. Внутри шевельнулось что-то похожее на сочувствие. Румил отличался от прежних его учеников, выходцев из знатных семей Ангморта. Моровен признавали только силу, а здесь нужно было совсем иное. Ладонь Нариса опустилась на плечо парня.
- Тебе следует принять это.
Румил низко опустил голову, чтобы Нарис не видел ползущих по щекам капель. Слезы текли беззвучно. Не жалеть себя! Не жалеть! Не плакать... Румил неловко повернулся и уткнулся в грудь эльфа лбом.
Нарис чуть помедлил, а потом положил на плечо мальчишки вторую руку, прижав чуть сильнее. Он не моровен... моровен не могут плакать. Что ж... пусть выпустит свое горе. Любая сила имеет предел. Род - это свято для любого живущего, неважно, моровен ли он, аберовен ли, человек или гном. Если высохли корни, может ли жить молодая ветвь? Эльф чувствовал пустоту и отдаленные уколы боли - то ли чужой, то ли его собственной.
Румил обнял его, уже не стесняясь рвущихся рыданий. Все, чего он хотел с того момента, как открыл глаза и обнаружил чужих людей вокруг, - найти близких. Надежды на встречу с дорогими его сердцу родными оказались напрасны. Есть только Эр'Миэль, равнодушные дядья и родичи-северяне. Почему никто из них не подошел к нему? Почему их нет сейчас рядом? Только Нарис. Навязанный богиней спутник, чью спину он готов был прикрыть от вражеской стрелы. Учитель, чья скупая улыбка становилась лучшей из наград.
Скорбь, терзавшая душу, отступила, оставляя измученного утихшего юношу. Слезы пересохли, вымыв горечь от болезненной утраты.
Эльф подождал, пока парень успокоится. За все это время он не шелохнулся и не отстранился. Боль не пройдет, но Румил научится жить с ней. Либо умрет, если эльфийская кровь в нем сильнее.
Юноша отодвинулся, стыдясь пролитых слез.
- Прости. Что-то я... Покажи еще раз?
Нарис одобрительно кивнул, отошел и еще раз медленно показал упражнение. Так и надо было, все правильно. Румил сосредоточенно повторял, снова и снова, гоня мысли и чувства прочь, старательно подражая Нарису.
Когда они закончили, эльф был явно доволен результатом. Под конец занятия движения мальчишки уже были близки к тому, что он хотел видеть. Конечно, работы тут не на час, но все же... Румил шел рядом, утомленный переживаниями и упражнениями. Все, чего ему хотелось сейчас, это перехватить чего-нибудь и уснуть.


* * *


Нарису снилось, будто у костра кто-то сидит. Как будто он проснулся и приподнялся на локте.
Узкая спина и плечи. И черные, струящиеся по спине волосы, она никогда не забирала их в косу. Сердце беловолосого шумно, гулко застучало, забилось о грудь изнутри. Она была одета в короткую кожаную куртку, на вороте, рукавах и внизу отороченную мехом. Такую неуместную на Южном материке. Нарис приподнялся, потревожив раны, но едва заметил боль. Он подошел к костру на подгибающихся от волнения ногах и прикоснулся. Почувствовав под руками нагретую телом кожу, выдохнул - коротко и как-то полузадушено.
Она обернулась. Ллиал.
Нарис вздрогнул всем телом, заметив, что на ее бледных щеках прочерчены ярко-алые дорожки. Слезы. Моровен плачут кровью. Он слышал это когда-то... где-то...
- Помоги мне... - прошептала она тихо.
Ее печаль скребком прошлась по обнаженным нервам Белого волка. Он наклонился и обнял - до боли крепко.
- Что? Что мне сделать для тебя?.. - зашептал горячо в ее волосы, ловя губами родной запах. Нарис не забывал его никогда. - Только скажи...
- Мне больно... все время больно... бесконечность пыток... - голос был таким же бледным и далеким, словно она говорила издали. Но здесь и сейчас под ладонями беловолосого эльфа была она - Ллиал, его сестра, его возлюбленная.
Он застонал, и сам испугался собственного стона. Никакие слова не даруют ему прощения, а ей освобождения... никакие слова.
- Помоги мне... - и снова кровь по щекам.
- Что... что я должен сделать?.. - Нарис чувствовал, как трясется каждая поджилка.
- Она обещала... свободу... если мальчишка умрет, - тихо, мучительно тихо. - Помоги мне... мой убийца.
Он отшатнулся и от этого проснулся, резко вскочил со своей лежанки. Сердце колотилось аж до боли, а грудь ходила ходуном. Нарис медленно повернул голову и посмотрел на мирно спящего рядом Румила.


* * *


Парень безмятежно спал, измученный дневными событиями. Он даже не представлял, какая опасность нависла над ним.
Нарис выдохнул сквозь зубы. В груди противно заныло, когда он вспомнил сон. Голос, даже запах Ллиал... Проклятая Паучиха!
На стоянке было тихо. Часовые аберовен растворились в тенях от камней и стволов сосен, лишь напрягая зрение можно было рассмотреть их фигуры.
Нарис поднялся и побрел к ручью. Проклятая дрожь в теле все никак не желала отступать.
Опустившись на колени, он долго и с остервенением плескал в лицо ледяной водой. В отличие от мальчишки он научился опустошать разум. Либо так, либо он уже сошел бы с ума.
Румил открыл глаза. Нарис исчез, и юноша с уверенностью мог сказать - с эльфом не все в порядке. Поднявшись, он заторопился туда, где по его ощущениям был Белый Волк.
Нарис уже достаточно пришел в себя и повернулся на шорох.
- В чем дело? - голос был глухим и каким-то чужим.
- Что-то случилось? - Румил подошел ближе, пытаясь рассмотреть его.
Эльф отодвинулся. Лицо скрыла тень.
- Возвращайся ко сну, - обронил он, помолчав.
- Что с тобой происходит? - Румил чувствовал в нем что-то тяжелое, ворочающееся, болезненно острое. Огонь? Агония? Пепел? - Почему ты не спишь? Тебе снилось что-то неприятное?
- Возвращайся на место! - в голосе зазвучал металл. Эльф не собирался говорить. Ни с кем. Ни о чем.
Румил отступил, помялся и не ушел. Уйти, значило оставить Нариса наедине с ночным кошмаром и болью. Парень покачал головой.
Нарис нахмурился и отвернулся, сложив руки на груди. Глупо было спорить. Ничего не случилось... ничего. Он встал и двинулся обратно к костру. Молчаливый, но от того не менее очевидный ответ огорчил Румила. Его помощь отвергли.
- Нарис... поговори со мной. Я чувствую, что-то произошло, - парень попробовал начать еще раз.
- Не лезь туда, где тебе нет места. Пошли, - продолжать, как и повторять эльф не собирался. Румил поднялся и угрюмо пошел следом.
- А где мне есть место? Артемис отправила меня с тобой лишь как проводника? Тогда почему я чувствую то же, что и ты? Что это за связь?
-Хотя бы раз ты можешь промолчать? - Нарис резко остановился, замер, напряженный, готовый сорваться пружиной.
Румил нахмурился. Страх, противный, как холодная овсяная каша, заставил его подавиться словами.
- Могу,- наконец выдавил он.
Плечи Нариса расслабились. Он кивнул и молча подошел к костру. Сел и уставился в пламя невидящим взглядом.
Румил натянул куртку и сел напротив. Все равно сон пропал. Некоторое время тишину нарушало только потрескивание хвороста в костре.
- Поспи. У тебя есть еще пара часов.
- Я не хочу,- Румил упрямо покачал головой, он успел задремать и снова проснуться от голоса Нариса.
- Хочешь. Ты спишь на ходу. Ну? Давай, отправляйся, - приказал эльф.
Парень вздохнул и тяжело поднялся. Притащил одеяло и лег рядом с костром, укрывшись плащом. Нариса, хоть тот и упрямится, он не бросит!
Эльф посмотрел на него неодобрительно, но промолчал.


* * *


Утром к их костру явился Эр'Миэль. Вчера они не договорили, вечером у Эр'Миэля хватало дел, да и северянин решил обождать с разговорами. Светлый присел на бревно и подождал, пока заспанный Румил, возвратившись от ручья, приладит котелок над огнем. От него не укрылось, как нахмурился юноша, завидев родича. Может, ему что-то наплел темный? Эр'Миэль коротко глянул в сторону моровен. Нарис сидел на одеялах и неторопливо штопал куртку. Очередная прореха, а у него нет сменной.
- Мне хотелось бы еще раз поговорить с вами, Эр'Риммердин. Выслушайте меня! Я обещаю, что ничего не скрою, отвечу на любые вопросы, - начал он.
Румил мрачно кивнул и присел на плащ.
Аберовен понимал, что от его слов многое зависит. Он решил начать издалека.
- Вы знаете легенду о Расколе? - Эр'Миэль покосился на беловолосого. - Война, вспыхнувшая тогда по вине Афимиэля, закончилась лишь благодаря роду Вестеля ...
- Вы, светлые, всегда предпочитаете умалчивать правду? Или позабыли то, что было на самом деле? - слова беловолосого были полны злого смеха, он криво ухмылялся, спокойно продолжая заниматься делом.
- Неужели? И что же тогда, по-твоему, случилось? - тут же вспыхнул светлый.
- Я напомню тебе. Вам обоим... В первой летописи княжества Ангморт записано:
"Когда-то давно, много тысячелетий назад, в мир, некогда созданный Раудрамом, Творцом-Который-Спит, пришел Странник. И вел за собой Странник девять родов, что искали свободы и новую землю, чтобы построить дома и стать ее хозяевами и защитниками. Не знали путники, что мир уже заселен, две силы: светлая и темная, уже делят мирную землю, но никак не могут поделить, потому что равны меж собой.
И трое Достойных возглавляли девять прибывших родов. Первым был Афимиэль, сталь плескалась в его глазах, тьмой отливали волосы. Вторым же был Вестель, и в глазах его небо и море смыкались воедино, волосы же светлыми были, точно льняное поле. А третьим стал самый молодой и отчаянный - Маурас, хищными золотыми глазами смотрел он на мир, а солнечные лучи играли бликами в волосах цвета пламени.
Широким был мир и зеленым. По одну сторону материка простирались леса да поля, а на другой высились горы. Отправился тогда род Маураса на юг материка, и там выстроил себе крепости и основал первое Княжество. Афимиэль же пошел в горы, на север, и устроил свое княжество у их подножья. А Вестель поселился в центре материка, на холмах с пышными пастбищами. И жили они в согласии много столетий подряд, и разрослись рода, и расселились по всем просторам.
И явилась светлая богиня Артемис, пришла она в виде прекрасной эльфийки, и на голове ее был венок из пышных листьев и цветов, а платье, словно крылья бабочки, - пестрым да праздничным. Ступала богиня нагими ступнями по зелени этого мира, и там, где походила она - земля цвела. Хорошим знаком сочли это эльфы, и приняли они богиню с радостью в сердце. С тех пор еще больше и пышнее уродили поля их, луга, да стада тучнели. Счастливы были и рода Афимиэля, и рода Вестеля, и рода неукротимого Маураса - жили они, плодились и расселялись по землям. И вскоре весь огромный континент был заселен от севера до юга.
Сменялись сезоны, текли года, превращаясь в столетия.
Но однажды в самый разгар лета, когда листья даже не думали еще желтеть и устилать ковром землю, на горные долины, где жили рода Афимиэля, опустились лютые морозы. Набежали тучи, пряча за собой яркое солнце, а на землю, кружась, падали первые белоснежные хлопья. Мертвыми сверкающими кристаллами лег снег, скрыв под собой траву. Все долины были убраны сугробами.
Уснула земля, погибли и урожай, и луга, на которых паслись прежде стада. Сон опустился на землю, страшный смертельный сон. А совсем скоро настали мор и голод.
Взмолился тогда светлой Артемис Князь верховный Афимиэль, но не ответила она на просьбы. Смолчала вечно юная богиня. В отчаянии не знал аберовен, что делать, и послал гонцов в соседние княжества, к родичам, прося принять их, пустить на свои нетронутые морозами земли. Откликнулся Вестель, и пустил он рода Афимиэля в княжества свои, а в качестве союза и доброго согласия отдал дочь свою в жены младшему из сыновей Афимиэля.
И на несколько лет восстановился покой и мир. Но холод не проходил, медленно, но верно продвигались снега к центру континента, заставляя аберовен уходить все дальше и дальше на юг. Тесно стало в княжествах Вестеля, и вспыхнули первые ссоры. И тогда воззвал верховный Князь Вестель: "Дети мои! Да не откажете вы в помощи родичам своим, да примите их в рода свои и дадите им от хлеба своего и крова своего!" И было так, как сказал Вестель. Но все меньше и меньше земли оставалось нетронутой холодом, гибли стада и урожаи. И снова прокатилось возмущение по землям Вестеля. Поднялись младшие рода, обвиняли они Афимиэля, что принес он с собой проклятье. Тогда вспыхнули первые усобицы.
Но велел Вестель изловить зачинщиков, в гостеприимстве родичам отказавших, да выслать их на вымерзшие земли, чтобы сами они познали отчаяние родичей, с севера пришедших. Но сбежали бунтари в глубь, на юг, в княжества Маураса. Тревожные вести принесли они с собой золотоглазому владыке: о проклятье, холоде, голоде и волнениях твердили преступники. Обратился тогда Вестель к родичу своему Маурасу, и сказал он: "Не верь наветам трусов, род свой предавших, выдай мне их, как велит наш закон". И пали преступники пред Маурасом на колени, стали вымаливать защиту и покровительство Князя. В верности клялись они, справедливости просили, защиты от сошедшего с ума Вестеля, околдованного проклятым Афимиэлем. И не отказал страждущим Маурас. Не отдал их Князю, но сам казнил, и под угрозой смерти запретил он принимать любого, кто пожелает переселиться на княжества родов его. И было так. Тех немногих, кто пытался пересечь границы незримые, ловили воины Маураса и умерщвляли. Смолчал синеглазый Князь, но не смолчал Афимиэль, негодуя на брата и родича. Призывал он силой взять то, что не пожелали отдать ему добровольно. Но Вестель удержал его, не дав разразиться усобице.
А холод наступал, отвоевывая все больше и больше земель, тесня и беглые рода Афимиэля, и самого Вестеля все дальше и дальше на юг. И тогда обратился срединный князь к золотоглазому Маурасу: "Брат мой! Много земель у родов твоих. Обильны и богаты они. Прими же нас, как полагается по закону гостеприимства". И ответил Маурас, хмуря бронзовые брови: "Принял бы я вас, да боюсь навлечь проклятье на рода свои. Холод идет за вами по пятам. И Афимиэль, брат наш, тому причина. Наверно, он разгневал чем-то пресветлую нашу Артемис, и та покарала его вечной зимой. Оставь же его, и приму я рода твои на землях своих". Возмутился тогда Вестель: "Как можешь ты говорить так о брате нашем! Как можешь ты меня к предательству склонять!" Афимиэль же, услышав речи Маураса, лицом потемнел, словно туча грозовая стал. Не долго думал суровый воин севера, и приказал он войскам своим собираться на битву, потому что предательство нельзя прощать. И как один встали темноволосые и сероглазые аберовен, наточили мечи свои, да доспехи начистили. Прошлись они ураганом по приграничным городам, и никакие увещевания Вестеля не могли остановить Афимиэля. Но не остался Маурас в долгу перед братом своим. Собрал он войско да напал не на Афимиэля, а на Вестеля, круша города его, убивая рода его. "Что ты делаешь, брат мой? В чем повинен я пред тобой?" - воззвал Вестель. "Предателя и проклятого укрываешь ты в городах своих. И не будет покоя мне, покуда не прогоню я его обратно, в ледяные пустыни, где место ему. И тебя заодно не избавлю от напасти. Присоединись же ко мне, и вместе покой и мир вернем мы в земли наши". Опечалился Вестель - никак не удавалось помирить ему враждующих братьев. Некуда было возвращаться Афимиэлю, и не верил Вестель, что проклятье лежало на родах его брата. Но развязал темноволосый Князь аберовен войну меж родов, и теперь страдали все. Скрепя сердце призвал его Вестель в столицу свою: "Брат мой, выполни мою просьбу. Положи конец вражде меж тобой и Маурасом. А коли не пожелаешь ты исполнить волю мою, то нет больше места тебе и родам твоим на моих землях", - проговорил Вестель, глядя с печалью в сердце на брата своего.
Нахмурился Афимиэль. Ничего не ответил он и, развернувшись, покинул он княжеский зал.
Думал Князь Афимиэль, что делать ему, да как быть. Не хотело гордое сердце мириться с деяниями Маураса. И тогда явилась ему во сне дева эльфийская с волосами, словно ночь темными, да статью и лицом на самого Афимиэля похожая, лишь глаза ее, словно две фиалковые бездны, смотрели на Князя вопрошающе да с вызовом. И преисполнился Афимиэль благоговения. "Преклони колени предо мной, да род свой приведи под руку мою, и дарую победу я в битве с предателем Маурасом, избавлю я тебя от проклятья зимы, что наслала Артемис подлая, светом своим прикрывающаяся. Станешь ты моим избранным клинком правосудия". И поверил Афимиэль - да и как тут было не поверить. Не хотел он на поклон к рыжеволосому идти, не хотел он в стужу возвращаться, да уже и сам он решил, что Артемис проклятье наслала на него. Рассказала ему дева прекрасная, что Тиаматис, богиней победы, назвалась, как быть и как поступить. Обрадовался Афимиэль неожиданной помощи, и, поутру проснувшись, велел трубить сбор. В тот же день покинул он со всеми родами своими столицу, и, как велела ему во сне дева, стал лагерем возле границ Маураса. Разорили его воины лежавшее возле границы село, а жителей подвергли мучительной смерти, посвятив каждую новой покровительнице. Лишь одного мальчишку, сына тамошнего главы, пощадил Афимиэль и отправил с наказом передать вызов Маурасу. Три дня дал золотоглазому мятежный Князь, а если не явится тот через три дня на битву, станет Афимиэль разорять его села да города.
На исходе третьего дня выстроились два войска. Ярко пылали костры, и знамена трепетали под порывами холодного северного ветра. Шлемы и копья блестели в свете полной луны. Гневно смотрели друг на друга два верховных Княза - Афимиэль да Маурас, только никто не торопился отдавать приказа к атаке.
И вот тьма скрыла луну. И поднял Афимиэль руку вверх, командуя бой. С именем рода на устах кинулись его воины в сражение. А над полем, летала, смеясь, прекрасная черная дева. Сердце каждого, кто посвящал ей смерти своих врагов, наделяла отвагой, руки наливались силой, а тела ловкостью. И вспыхнули глаза воинов фиалковым, отражая силу богини победы. Со смехом ликования смотрел на это сражение Афимиэль, а к рассвету устлано было поле мертвыми телами родичей-аберовен. Бежал лишь Маурас с горсткой своих воинов.
"Воистину стали мы моровен - избранным народом!" - хохоча и вздымая к небу окровавленный клинок, прокричал Афимиэль, глядя на спины и трупы своих врагов. - "Огнем и мечом пройду я по твоим землям, Маурас! За то, что посмел отказать ты мне в приюте и назвал меня и народ мой проклятым!"
И было так. Приказал Афимиэль войску своему продвигаться на юг, к столице Маураса. Огнем и мечом двинулись воины, и на флагах трепетал знак темной богини, богини победы. И навеки затаился в их глазах фиалковый оттенок, мешаясь с серебром и сталью.
В отчаянии остановить грозное наступление Маурас послал гонца к брату и родичу своему Вестелю, прося помочь ему, ибо проклятый Афимиэль, с ума сошедший, с безумием одержимого убивал его народ и поливал земли его исконные кровью. В ужас пришел Вестель от эдакого изуверства. Стало ему плохо и горько за обоих родичей своих. Ну да делать нечего оставалось. Только силу понимали оба - и Афимиэль и Маурас. Собрал он войско свое и выдвинулся навстречу судьбе неминуемой, а в душе просил, чтобы удалось примирить обоих и земли поделить поровну, как было прежде.
И подошло войско Афимиэля к самой столице Маураса. Взял Князь город в кольцо, так что никто ни войти, ни выйти не мог.
На второй день осады прибыл Вестель. Послал он к родичу гонца, прося его о встрече. Но не пожелал Афимиэль встречаться с ним. Гордым был ответ - предателем называл он того, кто прежде приютил его. Еще больше опечалился Вестель. Обоими родичами его овладела гордыня, и никто не хотел прислушаться к голосу разума.
Ободренный же появлением Вестеля Маурас стал готовить вылазку. Удалось ему накопить силы для ответного удара, тем более что поутру было ему видение - пришла ему во сне пресветлая Артемис. И оплакивала она беды Маураса, и кляла она предавшегося Тиаматис Афимиэля, говорила, что сама богиня смерти помогает Князю в войне. Утешила она рыжеволосого аберовен, пообещала ему помощь в предстоящей войне.
Как наступил розово-золотой рассвет, открылись врата крепости, в которой сидел Маурас, и хлынуло его войско, и затрепетали на ветру штандарты и флаги. Завидев это, кинул клич Афимиэль, и ударили мечи о щиты, клич прокатился по полю. Поднялось войско его и схлестнулось с войском Маураса.
Кровь хлынула, потемнели небеса, разразившись грозой, какую не видывал этот мир прежде. И разили молнии всех воинов без разбора. Но не утратили воины мужества. Противники разили друг друга с большей яростью, и не было предела этой вражде.
"Да что же делаете вы, братья мои!" - с отчаянием воззвал к ним Вестель. - "Остановитесь, или придется мне сделать это за вас обоих!"
И дрогнула земля, пропитавшаяся кровью, трещиной пошла прямо посередь поля битвы. И проснулся Творец-Который-Спал. Огненные струи вырвались из-под земли, и в пламени этом появилась фигура. Шагнул Раудрам навстречу пришельцам, войну в его мире затеявшим. И прозвучал голос его, из самых глубин идущий:
"Довольно войны. Землю меж вами заполню водой я по числу пролитой крови, чтобы помнили о том, сколько смертей принесла вражда".
И предстали пред ним обе богини, и склонились они. Жаловались они на беды, учиненные их народам, но отмахнулся Раудрам, не пожелав выслушать.
Стал расходиться континент, прочь откололись земли Маураса, Вестель же и Афимиэль остались по другую сторону. И повелел Раудрам зиме исчезнуть. И отступили снега к самым пикам гор, настала весна. Повелел тогда Раудрам отделить два новых континента, что образовались из старого, цепочкой островов. И откололись от Северного континента скалы-острова, и стали они цепью разделять юг и север. Повелел тогда Раудрам горам подняться и разделить земли Афимиэля и Вестеля, чтобы более не было споров меж ними. И стало так.
"Пусть род тот, что в стороне остался, станет хранителем равновесия в мире моем", - повелел Раудрам. И отправил он старшего сына Вестеля с преданной ему частью рода на Южный континент, где поселил в зачарованной долине и дал на сохранение Зерно. Вестелю же предрек: "Будет на твоих землях рождаться Феникс - судья, будет он рода смертного, но беречь и хранить должны вы его, ибо только он сможет указать заблудшим путь, да призвать силу, способную восстановить справедливость".
Так рек Раудрам, и случилось так. Началась новая эра".
Нарис замолк. Все аберовен собрались вокруг темного, внимая рассказу. Единогласное молчание: недоверчивое, осуждающее, гневное, задумчивое, взвешивающее, накрыло лагерь тишиной.
- Все это... - Эр'Миэль несогласно качал головой, отказываясь признавать на веру хроники моровен.
- Правда, - под веками Румила оживало предание тех лет, что не знали люди. - Это правда.
Эр'Миэль осекся. Помолчал, и, глянув почему-то на солнце, кивнул. Аберовен потрясенно переговаривались, вполголоса обсуждая рассказ. Никто из них не усомнился в праве мальчишки решать, правда это или ложь.


* * *


Миртэлл привстал на стременах (и приставил ладонь "козырьком"), пытаясь разглядеть хоть малейший просвет в лесной чащобе впереди. Звериная тропа, которой они двигались, то и дело исчезала, и коням приходилось продираться сквозь заросли кустов, ползучих лиан, или без отдыха карабкаться вверх, преодолевая каменные гряды. Иногда приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу. Склоны все круче, леса все глуше. Куда, во имя Раудрама, их несет?
Выехали они довольно поздно. Риммердин утром твердо заявил Эр'Миэлю, что он едет с Нарисом, а кто не согласен, может отправляться обратно.
Моровен ничего не сказал. Ему было безразлично, поверил ли кто-то из северян его рассказу.
Беловолосый ехал во главе отряда, излучая невозмутимость. Он двигался уверенно, скрывая ото всех беспокойство. Тиаматис снова напомнила о себе. Боль, которую принес сон, теперь порождала в Нарисе ярость. Ллиал...ты ли это была? Правда ли то, что ты говорила?
Эр'Миэль держался позади. Теперь он просто следовал за старшим родичем, заняв более привычное для себя место подчиненного. Ему нужно позаботиться, чтобы с сыном Эр'Ясина ничего не случилось в дороге, а после доставить домой, в Фенрист.
Вскоре склон стал так крут, что лошади перешли на шаг. Где-то впереди гремела вода горной реки, но разросшийся подлесок и кусты скрывали ее от глаз путешественников. Румил ободряюще похлопал усталого, мокрого от пота Луча. Птицы перекликались над головой, разливая в воздухе благозвучные трели, но в следующую секунду все переменилось. Тренькнули тетивы, и на северян обрушились стрелы. Раздался грохот камнепада, на путников полетели камни и щебень. Прямо перед мордой пятящегося Мрака прокатился огромный валун, и, пробив кусты, исчез из виду.
- К оружию! - Крик Эр'Миэля перекрыл испуганное ржание лошадей.
Нарис сполз с Мрака, и стрела, уготованная ему, вонзилась в дерево. Луч взбрыкнул и заржал, когда в его круп воткнулась стрела. Румил улетел через голову жеребца в кусты и нос к носу столкнулся с прятавшимся там воином. Юноша рванул назад, стараясь увернуться от меча. Темный тут же оказался рядом, оттолкнул мальчишку себе за спину и встретил нападавшего. Клинки со звоном скрестились. Враг напал, испытывая защиту беловолосого, навязывая ему рисунок боя. Контратака Нариса заставила его отступить, но, улучив момент, нападающий поднырнул под руку Белого Волка и попытался использовать преимущество парных клинков. Темный выхватил Mirth как раз вовремя, едва не пропустив удар.
- Sedolberf, - синие глаза нападавшего блеснули гневом.
Нарис не ответил - глупое дело болтать во время боя. Вместо этого он пребольно засадил ему рукоятью в переносицу. Раздался характерный хруст. Нападающий со стоном попятился. Из сломанного носа хлынула кровь, заливая подбородок и кривящийся от боли рот, марая зелено-бурые одежды. Беловолосый пнул его ногой, нападавший упал.
Румил за спиной беловолосого осмотрелся. Вокруг была свалка, в которой безоружному не место. Вряд ли кого-то напугает нож, а арбалет лежит на дне седельной сумки. Ногу ожгло болью, он покачнулся и коротко втянул сквозь зубы воздух, ощутив первый позыв дурноты. Юноша опустил глаза - стрела пробила бедро.
- Мрак! - крикнул Риммердин, и тут же шарахнулся от еще одного нападающего, спешившего к Нарису. Упал ничком - глупо и беззащитно. Воин походя ударил. Юноша перекатился по земле, боль в ноге резанула так, что в глазах потемнело. Лицо нападающего оказалось прямо над ним. Аберовен!..
- Нет! Не надо! Мы ищем Долину... - отчаянно выкрикнул Румил, пытаясь закрыться рукой и увернуться. Второго удара парень не увидел, но почувствовал. Меч пробил кожаную куртку и полоснул по ребрам.
Острая боль в боку заставила беловолосого резко выдохнуть. Его противник, заметив это, решил воспользоваться секундным замешательством и ударил сверху вниз, норовя попасть в шею. Нарис остановил удар, и рубанул не глядя. Воин осел на землю, и он метнулся к Румилу.
Второй эльф отвлекся от мальчишки и шагнул к Нарису, ослепив его пойманным на меч солнечным зайчиком. Сместившись в сторону, он атаковал справа, пользуясь временной слепотой беловолосого, но напоролся на клинок темного. Голова аберовен запрокинулась, и он упал, глядя на верхушки лесных великанов мертвыми глазами.
Нарис оглянулся. Северяне увязли в бою. Густой лес лишал их возможности собраться и ударить слажено. Лошади оказались помехой и отличной мишенью для стрелков. Аберовен спешивались, отряд разбился на мелкие сражающиеся группы. Эр'Миэля, попытавшегося устремиться на помощь Риммердину, стащили с коня, и теперь он отбивался, припадая на левую ногу.
- Увози Феникса, темный! - крикнул Миэль, на секунду встретившись взглядом с Нарисом.
Румил скорчившись зажимал кровоточащую рану. Пыльные сапоги появились в поле зрения, он поднял глаза на беловолосого и покачал головой.
Нарис нахмурился. Боль в левом боку стала отчетливей, и, хотя он не был ранен, Белому волку вдруг стало неожиданно холодно в этот жаркий солнечный день. Он чувствовал кровь, сочащуюся между пальцев. Разбираться времени не было. Эльф подозвал Мрака свистом и как мог осторожно закинул мальчишку в седло.
- Держись, - приказал он, сунув в руки Румилу поводья. Парень вцепился в луку седла мокрыми от крови пальцами. Нарис еще раз коротко огляделся, а потом вскочил в седло позади ученика. Тропа впереди могла быть опасной, и он повернул коня в пролом, оставленный камнем. Склон оказался очень крутым, но делать было нечего. Корни деревьев переплетались между собой, устилая землю вокруг. Шум реки становился все ближе и ближе. Деревья неожиданно расступились, и Нарис увидел узкое ущелье, на дне которого бежал поток. Не долго думая, эльф сжал бока Мрака, направляя его вверх по течению. Серебристый туман, поднимавшийся над ущельем, окутал фигуру всадника, и тот исчез в мерцающей водяной взвеси.
Люди появились не так давно, но сразу стали вести агрессивную политику в отношении других рас, потому что в отличие от тех же эльфов быстрее размножались. Что еще примечательно, люди появились на Южном континенте, и лишь немногим из них удалось добраться до Северного, где люди свободно живут только в Фенристе.


_____________________________________

Словарь:
Серха - "ножи" (вост.диалект) наемные убийцы.
Deerstaf - намерение противника (моровен).
Меч предназначен скорее для конного боя.
Ксуксу - аналог гашиша, широко распространенный на востоке. Воздействует на нервную систему, вызывает галюцинации. Иногда рекомендуется как обезболивающее.
Nad yerin! - По коням! (аберовен, боевой клич северян)
Varaldarven - полукровка
Sedolberf - палач рода (моровен)




Просмотров: 4962 | Вверх | Комментарии (167)
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator