Deste unmar Kelebe.

Дата публикации: 28 Сен, 2009
Название: Deste unmar Kelebe.
Автор(ы): Blaze Amberit
Бета-ридеры(ы): Pti (композиция, структура)
Жанр: Приключения, фэнтези
Рейтинг: PG-13
Предупреждение: да вроде нет.
От автора: Рассказ по роману "Белый Волк"
Страниц: 1

* * *

Уже больше года прошло с тех пор, как наш поврежденный в битве корабль пристал к берегу Южного материка. И чуть меньше с того момента, как мой Князь, словно простой наемник, присоединился к черному каравану работорговца Мерка.  
Я уже давно не слышал родной речи, потому что Ар’Нарис запретил нам разговаривать на родном языке. Жизнь тех, кто отправился с ним на Южный материк, сильно изменилась, но никто из отряда никогда не роптал. Мы сделали свой выбор сознательно.  
За этот год все мы по уши искупались в грязи и крови. Захват рабов не имел ничего общего с честной битвой. Я недоумевал, зачем же мой Князь ввязался в эти грязные дела, зачем он каждый раз заставляет нас снова и снова проходить через эту мерзость? Что может быть унизительнее, чем сражаться с недостойным противником? Что может быть хуже попрания завещанных предками устоев?.. Я не понимал… Как не понимал и того, почему мой Князь подолгу молча сидит рядом с каждым из отряда, кто заболевал тоской. Нет смертельнее и тяжелее болезни для эльфа, чем тоска. А потом снова была грязь и бессмысленная война походов. Я не понимал…
Пока, в один прекрасный момент, не поймал себя на том, что дух мой более не тянется на Север, что постоянное щемящее чувство одиночества перестало быть таким ранящим, таким саднящим. И тогда я прозрел и преисполнился стыда за неуместные мысли свои. Ибо все мы лишь клинки, направляемые дланью Князя нашего. Ведь Ар’Нарису приходилось тяжелее каждого из нас в отдельности, и всех взятых разом: не только наши печали разделял он каждый раз, но и нес с собой груз своего собственного безумия, своей собственной пустоты, наполненной тьмой и силой Богини.  
- Ар’Эстель! – Моръо едва ощутимо тронул меня за плечо. Не более чем позволял этикет. Я неохотно повернулся в его сторону. – Все готово, - сообщил он.
С Моръо мы были ровесниками, я хорошо знал его еще в Ангморте, впрочем, нам редко случалось проводить вместе досуг – его семья стояла слишком далеко от корней княжеского родового древа.  
Солнце уже опускалось за край, и небо стало насыщенно-синим, с розово-фиолетовой поволокой на горизонте. Воздух остывал, и дышать становилось легче. Все мы одинаково ненавидели душную, влажную жару, опускавшуюся уже в начале весны на эту часть материка. В воздухе пахло дымом - в лагере жгли костры и готовили еду. Самое время. Мы не вызывали подозрений. У каждого уже давно было свое оговоренное положением и этикетом место. Я вкушал пищу у костра Князя, Моръо сидел справа от центра, Ллиндель у левого края. Повозки располагались неровным полукругом. Их всегда ставили ближе к дороге, чтобы скрыть огни костров, а случись сражение, они послужат неплохим прикрытием и для нас и для товара, который мы с собой везем. Наши фургоны занимали внешний ряд, во внутренний всегда ставили принадлежащие Мерку. Повозки с рабами отогнали чуть подальше, чтобы не мешала вонь. И выставили дозорных. Сегодня была очередь людей нести караул. Я поморщился, снова погружаясь в сумрачные думы.
Ар’Нарис заставлял нас подолгу разговаривать с людьми, учиться у них языку и хитростям караванного существования. И мы покорно исполняли его волю, невзирая на то, что люди всегда казались нам варварами, а жители южного материка особенно. Сегодня ночью мы получили приказ Князя. Каждый из нас занял свою позицию и ждал только знака. Нас осталось мало… чуть меньше трех десятков. Ровно в три раза меньше, чем людей Мерка. Но даже при таком раскладе бой будет неравным.  
Ар’Нарис сидел возле огня, на куче лапника, покрытого грубым покрывалом из овечьей шерсти. Меч лежал у него на коленях. Князь редко расставался со своим оружием. Я подошел и опустился на землю с противоположной стороны костра, на миг задержавшись взглядом на бесстрастном лице. Он снова обрезал волосы, и те неровными прядями едва достигали плеч. Иногда мне казалось, что Ар’Нарис нарочно демонстрирует оторванность, свой отказ от рода. Князь очень изменился за последние несколько лет. Когда он тряхнул головой, откинув со лба прядь седых, совершенно белых волос, и посмотрел на меня прямо, в упор, я смущенно потупился. Но потом снова обратил к нему взгляд.
- Собираешься и в этом году ходить в моем караване? – Мерк отхлебнул кислого вина из фляги и передал ее сидевшему справа Фейлу.  
- Нет, - пристальный, немигающий взгляд, отражение силуэта человека в блестящих, словно поверхность озера, бледно-фиалковых стеклах. Я не отрываясь смотрел на Князя. – Мне нужен свой караван. И я собираюсь взять его. У тебя два выхода… - Пальцы правой руки сомкнулись на рукояти, левой он придержал лезвие, готовый сорваться с места, словно стрела с тетивы.
Они походили на двух матерых зверей, которые собрались устроить бой, решая, кто будет вожаком. Сила богини давила, парализуя волю, вызывая непроизвольную дрожь, и Мерк не выдержал. Его рука метнулась к лежавшему рядом арбалету, но Князь уже ушел в перекат, и до того, как пальцы человека нащупали спусковой крючок, меч поднялся и опустился, обагрившись.  
Я вскочил долей мгновения раньше, чем клинок Князя опустился на шею Мерка, мой меч привычно выскользнул из ножен. Полоснув сидевшего справа от меня наемника поперек тела, я успел приставить острие к груди второго, едва успевшего достать оружие. Люди медленнее нас, и, ко всему прочему, они слишком расслабились. Глупцы.  
- Мерк мертв, - Ар’Нарис опустил меч, окинул людей и эльфов пристальным взглядом. - Караван теперь мой, - он повернулся к человеку, чья жизнь была на острие моего клинка. Князь понимал, кого следует выбрать – бывший товарищ Мерка, его правая рука как нельзя лучше подходил, чтобы усмирить возможное волнение людей. - Фейл, берешь командование людьми на себя. Выберешь себе двух лейтенантов в помощь. Расходитесь.  
Над поляной повисло молчание, напряженное, словно загустевший туман. Неизвестно, сколько оно могло еще длиться и чем закончиться, но неожиданно тишину разорвал крик ночной птицы – пронзительный и победный, заставив многих вздрогнуть. Мое сердце застучало чаще. Я опустил меч.
Фейл в замешательстве смотрел на труп бывшего владельца каравана, оценивая недостатки и преимущества. Его седеющая борода топорщилась, словно встала дыбом от возмущения. Возможно, так оно и было, не знаю. Меч человек чуть опустил, но в ножны не убирал.  
Ветер сменил направление, и теперь дым от костра несло в мою сторону. В горле запершило, а глаза защипало, но сдвинуться с места я пока не мог. Ар’Нарис сделал щедрое предложение старому приятелю Мерка, но я не был уверен, что человек согласится. Фейл неотрывно смотрел на Князя, его водянисто-голубые, колючие глаза смотрели оценивающе. Наконец он кивнул, хмуря брови.  
- Я согласен, - его низкий густой голос разнесся над поляной, скрепляя договор и капитуляцию.  
- Эй! Неужели мы ничего не сделаем, чтобы отомстить этим остроухим за Мерка? Фейл! Ты же столько лет ходил с ним в походы!  
Сын Фейла был юн, довольно неотесан, и, кроме того, несдержан на язык. Впрочем, он оказался не единственным недовольным. Над караваном взлетел возмущенный гул. Далеко не все люди готовы были покориться.  
- Да, с Мерком мы никогда не возвращались без добычи! – еще не рыжеусый детина  потянул из ножен свой палаш, но тут же клинок Моръо выразительно ткнулся ему в живот, объясняя, что так делать нельзя.
Князь слушал, не меняясь в лице. Сила сгущалась позади него словно грозовая туча, она легла ему на плечи, как плащ, и, наконец, разнесся над головами его холодный голос:  
- Я обещаю вам вдвое больше добычи и жертв. Мы проникнем в глубь материка, чтобы огнем и мечом пройтись по поселкам aberoven . Это будут дорогие рабы, - фиалковый цвет его глаз становился все насыщеннее. Меня внезапно пронзил ледяной страх, причину которого я не мог объяснить. Два противоречивых желания разрывали меня: с одной стороны мне хотелось склониться перед величием моего Князя, а с другой - бежать со всех ног прочь, прочь из лагеря, прочь из леса, прочь с материка. Намеренно ли Ар’Нарис призвал в помощь эту силу? Или слухи, ходившие по Ангморту, все же были отчасти правдой, и разумом моего Князя уже давно и безраздельно владела грозная Тиаматис?..  
На миг все снова умолкли.
- Мерк был старым пройдохой! –Фейл казалось немного побледнел. Мудрено ли сейчас было что-то возразить?! – И не всегда мы получали то, чего заслужили в походах. Поэтому я согласен! Кайю, Терри – будете моими помощниками… это… лейтенантами. Что встали? Расходитесь по местам!  
Те, кого назвал старый наемник, спрятали клинки в ножны. Они не были самыми умелыми и надежными в человеческом отряде, но остальные воины их слушали.  
- Расходитесь, давайте, по местам! – Кайю махнул рукой и, заняв прежнее место у соседнего костра, демонстративно потянулся к фляге.  
Ар’Нарис вытер меч об одежду убитого и убрал в ножны. Я старался не смотреть на Князя, но все равно заметил напряженно сведенные брови. Он двинулся к повозке, но, поравнявшись со мной, остановился. Его лицо посерело, глаза потеряли фиалковый цвет, пустив обратно характерную для рода Ангморта темно-серую хмурую мглу.  
- Завтра перед отправлением поменяешь порядок повозок. Мы пойдем в авангарде, а людей пустишь в арьегард. Клетки с рабами пустишь в середину. И… позаботься, чтобы эту падаль похоронили в лесу до того, как вернется Мейпл.  
Больше он ничего не добавил, и мне осталось лишь почтительно склонить голову.  
Мерк предпочитал, чтобы рабы путешествовали в самом конце каравана с сопровождением из нескольких воинов. Наемники терпеть не могли тащиться целый день рядом с дурно пахнущими, немытыми рабами.  
Проводив Ар’Нариса взглядом, я разыскал Моръо. Он сидел возле соседнего костра, попивая травяной сбор. Вид у него был такой задумчивый, словно на его плечах лежала ответственность за судьбы всего мира.  
- Нужно выставить дозорных и позаботиться о трупах как можно скорее. Это приказ Ар’Нариса.
Он сделал еще один большой глоток и поднялся. Раньше этикет не позволил бы ему медлить. По своему происхождению Моръо обязан подниматься при моем приближении. Да, общение с людьми сильно поменяло всех нас, потому что я неожиданно поймал себя на мысли, что мне все равно.
Вокруг чернел лес. После первого потепления снег продержался всего пару недель, и совсем скоро стало тяжело дышать от испарений, весна уже вступила в свои права. Ветви деревьев  покрылись молодой листвой, но еще не набрали полную силу.
Как раз в такую пору чащи становятся особенно небезопасными – у зверей наступал период брачных игр, к тому же они отъедались после зимнего голода или спячки, но втолковывать это Мейпл было совершенно бесполезно, как и просить ее взять с собой охрану. Иногда я удивлялся, как легко приняли ее в отряде, несмотря на то, что в жилах ее текла кровь сирен – кровных врагов moroven.  
Я не торопился возвращаться к костру, ожидая, пока Моръо расставит дозорных и уберет трупы подальше. Всматриваясь в темнеющую чащу, я краем глаза наблюдал, как воины надевают черные плащи и один за другим растворяются в темноте. Четверо дозорных унесли в ночь трупы. Оставалось только прикопать кровь. Этим Моръо занялся сам.  
Когда суета стихла, я вернулся к костру и занял место напротив Фейла.  
Человек курил трубку, его густые длинные усы и борода казались нелепым обрамлением для губ и сборником для остатков еды.  
- Ар’Нарис приказал, чтобы ты и твои люди шли в арьегарде, - мой голос звучал негромко.  
Человек выпустил в воздух кольцо дыма. Полено в костре треснуло и сыпануло искрами.  
- Посылает нас тащиться за вонючими рабами, - проворчал он.
- Зато так отпадет необходимость ехать рядом с каждой повозкой. А запах… поутру ветер переменится и наверняка будет дождь. В Эраст мы прибудем завтра после полудня. Так что не вижу причин для недовольства, - я слегка пожал плечами, а потом, потянувшись за кружкой, наполнил ее до середины травяным отваром.  
- С чего ты взял, насчет ветра? – человек смотрел на меня, невозмутимо покуривая трубку.
Навряд ли Князь отдал бы приказ изменить строй, не имей он для этого веских оснований. Не в интересах Ар’Нариса добавлять воинам неудобств. Но в его характере устроить небольшую проверку.  
Я не торопился отвечать на вопрос Фейла. Сделав большой глоток из своей кружки, я посмотрел на человека в упор и, затаив смех в глубине души, ровно ответил:
- Мне нашептал об этом лес.  
Отвар уже достаточно остыл и заварился. Напиток немного горчил и вязал язык, но при этом обладал некой уникальной мягкостью и букетом ароматов. Рецепт этого отвара привез Линдель. Он не был знатного происхождения, но его отец Фаимель был превосходным врачевателем. Мне самому приходилось попадать под его опеку, и я мог подтвердить, что врачеватель Фаимель мог придать любому снадобью превосходный вкус. Хорошо, что сын пошел по стопам отца.  
Фейл пару раз моргнул, потом пыхнул трубкой, выпустил большое бесформенное облако и задумчиво произнес:
- И правду говорят, будто эльфы слышат то, чего быть не может, и видят то, чего на самом деле нет.  
Еще пару секунд я смотрел ему в глаза, а потом в несколько глотков осушил кружку. Отставив ее в сторону, я поднялся. Как оказалось, вовремя: Мейпл явилась в лагерь. Я вздохнул, поднялся и направился ей навстречу. Интересно, неужели ей не холодно? Короткая дымчато-белого цвета юбка не закрывала ног даже до середины, а топ и вовсе казался зеленоватым наростом из рыбьей чешуи. Много раз ей предлагалось переодеться в более практичную и теплую одежду, которая к тому же скрывала на порядок больше… тела. К тому же мне совершенно не нравилось, как смотрят на нее люди-наемники.  
- Ты вернулась. Хорошо, - мне все же удалось перехватить ее на полпути к повозке. – Завтра рано вставать, думаю, что было бы целесообразно…
- Эстель, не надо учить меня жизни, - Мейпл улыбнулась и подмигнула. - Где Нарис?
Я неодобрительно посмотрел на нее, и, стерпев колкость, промолчал. К ее бесцеремонности уже давно все привыкли.  
- Наш Князь отдыхает. Завтра караван двинется в порт, - я старался не хмуриться. На Мейпл смотрели. Я ощущал это всей поверхностью кожи. И хотя, скорее всего, между ней и Князем ничего не было, оба делали вид, будто находятся в связи. Впрочем, будь у Ар’Нариса что-то серьезное с этой сиреной, он скрепил бы союз как полагается. Мои глаза обратились к луне, показавшейся  из-за редких темных облаков бледным размытым пятном. – Могу я предложить тебе куртку? – пальцы сами заскользили по пуговицам, расстегивая. Коса мешала, и я откинул ее за спину.  
- Спасибо, - Мейпл улыбнулась. - Задержалась я, - сирена смущенно передернула плечами и поймала мой взгляд. Ее глаза показались мне черными, словно омуты, хотя я точно знал, что они цвета сияющего аквамарина. Вдоль позвоночника пробежал предательский холодок. Сейчас как никогда стало заметно ее родство со стихией.
- Да, ты как раз вовремя… кхм. Караван теперь принадлежит Князю, - я опустил глаза.
- Как это понимать? – бровь Мейпл непонимающе взлетела вверх. - Что случилось с Мерком?
- Он погиб в поединке, - я постарался, чтобы пожатие плеч казалось как можно более небрежным.
- И что, все покорно приняли Нариса? – брови сирены, выразительно изогнувшись, сошлись на переносице.
Мне оставалось только развести руками. Этого не знал пока никто. Даже сам Князь.
- Открытого неповиновения не выказали, - мне хотелось как можно скорее оставить эту тему. - Тебя проводить?
- Не надо, - Мейпл улыбнулась, и я неожиданно осознал, что зубы у нее, словно жемчуг – белые, ровные и мелкие. Говорят, что сирены отчасти сродни морским змеям. - Ты мне составишь компанию? – голос ее был как обычно – задорным, а тон – легкомысленным. - Хочу прогуляться, - девушка взглядом указала направление.
Я вздохнул. Не отпускать же ее одну. Мейпл не обращала внимания на голодные взгляды наемников. Увы, случись что, безразличием одним не отделаешься. Придется присмотреть за ней из уважения к Князю.
- Разумеется. Ты не голодна?
- Нет, благодарю, - Мейпл уверенной походкой пошла к ближайшей повозке. - Мое заклинание пригодилось? – как бы между прочим поинтересовалась она.
- Тебе стоит спросить у Князя, - пожатие плеч отразило мое недоумение. Так вот зачем сирена уходила из лагеря. Какое заклинание могло понадобиться?.. В свое время Ар’Нарис запретил ей открыто демонстрировать магию. Мейпл стала его козырем в подлых играх Южного материка.  
Сирена кивнула, соглашаясь со мной. Деловито направившись к ближайшей повозке, она ловко принялась распускать одну из тонких косиц. Яркая лента перекочевала из волос на спицу колеса. Мне сразу вспомнился давешний поединок и бывший хозяин каравана. В некоторых вопросах Мерк проявлял по-настоящему человеческую скупость. Наш Князь много раз пытался убедить его, что повозки должны быть крыты кожей специального, гномьего дубления, и колеса к повозкам тоже стоило бы покупать в гномьих лавках. Ни одно дерево не могло поспорить в прочности с той сталью, которую куют коротышки, поэтому спицы получаются тоньше и легче деревянных.  
Я поднял глаза и встретился взглядом с Мейпл. Меня это смутило: внезапно остро я ощутил, что расстояние между нами менее двух шагов.  
- Как он? – о ком шла речь понятно было и без пояснений. Сирена направилась к следующей повозке, принявшись расплетать очередную косичку.  
Я молча и заворожено наблюдал за ней. Вопрос заставил меня смутиться. Действо с волосами всегда почиталось очень интимным для moroven.
- Выглядит уставшим, - оставалось надеяться, что она не заметит, как я покраснел.  
Но, как на зло, сирена неожиданно оказалась совсем близко, я даже ощутил ее запах – соленый морской бриз и тонкий аромат водяной лилии.  
- Плохо. Помоги-ка мне… - в ладонь скользнула зеленая лента.  
Мейпл тут же исчезла, пока я стоял столбом. Очнувшись от наваждения, я заметил, как сирена удаляется, расплетая на ходу очередную косицу. Похоже, она решила оставить шелковый след на каждой повозке. На моих губах заиграла улыбка. Никогда нельзя предсказать, что в следующую секунду вытворит Мейпл.  
Привязав ленту на спицу колеса, я поспешил следом.  
- Послушай-ка, Ар’Эстель, - она присела на корточки, сосредоточенно пытаясь распутать ленту. – Давно хотела спросить, что означает волк на штандарте Ангморта? Жестокость и кровожадность?  
Я хмыкнул, заметив, что сирена передразнила интонации Ар’Нариса, а потом, вздохнув, воскресил в памяти легенду, которую когда-то рассказывал мне отец.
- Давным-давно, несколько тысяч лет тому назад, великое царство Ильмарис, простиравшееся от трех сторон моря и до самых Драконьих хребтов , распалось на три княжества. И славный Ангморт, младший из сыновей Ильмариса, основал княжество в самом центре материка, и нарек его именем своим и рода своего, поклявшись защищать и беречь землю и тех, кто придет, с согласия Князя, чтобы жить на ней. Каждый день объезжали отряды границу, и Князь сам не избегал исполнять свой долг, - я набрал полную грудь воздуха, чтобы продолжить, но Мейпл прервала меня:
- Какой молодец, сам ездил в дозоры. Заботливые, как я погляжу, у вас Князья, - Мейпл блеснула зубами, а потом выпрямилась и направилась к очередному фургону. Я посмотрел ей вслед и покачал головой, а потом двинулся за ней. Ночная прохлада пробиралась под рубаху, но мне она была не страшна. Даже приятна.
- Да, наши Князья не только по рождению, но по праву сильного становятся правителями, - Как Ангморт по праву сильного должен был стать Королем Ильмариса. Если бы не его старший брат… Ллирд поклялся отомстить за то, что Ангморт превзошел его, слава брата не давала покоя завистнику, поэтому воины Ллирда часто терзали земли Ангморта внезапными нападениями.  
И вот однажды в самый разгар зимы один из отрядов Ангморта не вернулся из разъезда. Забеспокоился Князь, велел он седлать лошадей, да сам отправился во главе войска. Сначала ехал он тем путем, которым должен был следовать отряд. Но нигде не было видно храбрых воинов Ангморта. По следам пошел славный Князь, и в горы приехал он вместе со своим войском, к заснеженному перевалу, который соединял ранее Ильмарис и Гнездо Феникса , королевство, основанное судьей Раудрама.  
Даже летом лежали на том перевале снега и гуляли злые ветра. И многие, кто пересекал эти горы зимой, оставался под снежными завалами навечно. Но бесстрашным был Ангморт, и более прочего знать желал, куда могли пропасть его доблестные воины, пришедшие под его руку, и вставшие под его знамя. По следам прочел он, что была погоня. Преследовал кого-то отряд Ангморта, но кого – этого сказать не смог бы даже самый опытный следопыт. Весь день до самого глубокого вечера следовал Князь, разыскивая своих воинов, и вот привела его тропа в узкое ущелье. И заволновался под князем его черногривый скакун. И другие кони замерли, не желая идти дальше. Поднимаясь на дыбы и всхрапывая, пытались они скинуть своих хозяев, словно взбунтовались. Велел тогда Ангморт стреножить скакунов, а дальше продвигаться пешком по снегам. Стоило им пройти за очередной изгиб ущелья, как взгляду Ангморта и его воинов предстала ужасная картина. Снег кружился и падал, и уже не таял на мертвых, изрубленных телах их товарищей. Князь ходил меж покойных, называя каждого по имени,  но ни одного воина Ллирда не заметил он. Нахмурился Князь, не понимая, что случилось тут, почему солдаты его отправились в Чертоги Смерти Тиаматис, не прихватив с собой никого из врагов. В растерянности блуждали воины меж трупов, не смея поднять глаза на Ангморта. И, наконец, один из них дерзнул спросить:
- Князь мой, кто сотворил все это?..  
Но не успел ответить ему Ангморт. Снежный вихрь подхватил рой острых, словно битый хрусталь, снежинок, а потом опал. И там, где заканчивались мертвые тела, увидел Ангморт своего брата и злейшего из завистников – Ллирда. Стоял он один, не было ни воина подле него, а обнаженный меч, который сжимал он в руке, был окровавлен по самую гарду, и за плечами его клубилась багровая Тьма. Мертвым или живым взять Ллирда приказал Ангморт, и воины бросились исполнять приказ Князя. Багровая Тьма накрыла поляну. Один был Ллирд, никого не привел с собой, но когда улеглось все, только тела воинов Ангморта остались, стынущие тела. А враг Ангморта стоял все на том же месте, и ветер трепал полотно его светлых волос, да рукоять кинжала призывно чернела в груди, того самого кинжала, которым он принес себя в дар грозной Тиаматис в обмен на силу. Понял Ангморт, что настал для него Marath Thaal , последний бой в его жизни. И решил он про себя, что не позволит Ллирду уйти с этого перевала. Бросился Князь вперед, и разгорелось яростное сражение, лязг их оружия перекрывал даже вой ветра. Сильным стал Ллирд, быстротой и ловкостью наделила его грозная Тиаматис, и не уступал ему Ангморт, долгие годы провел он в походах, Князем звался он по праву, пылающей, словно пожар, была воля его. Но сколько бы ран ни нанес Ангморт своему брату, не было видно конца этой яростной битве. И понял Князь – покуда торчит в груди его брата это черное лезвие, не видать ему победы. И стал он метить в кинжал, но провалом венчались все его старания. И тогда решился он на хитрость. Подставив свою грудь под удар, он позволил клинку Ллирда погрузиться в его тело до самой рукояти, и остался смертельно раненый Ангморт лицом к лицу со своим братом, и на расстоянии согнутой руки очутилась от него рукоять черного кинжала. Потянул он на себя жертвенное лезвие, вытаскивая. Судорогой сошлись пальцы, сжимая, стискивая рукоять. Страшный крик отразился от скал, кровью захлебывался Ллирд, своей собственной кровью. Лишился он покровительства Богини, и та забирала его жизнь себе. Как только затих Ллирд, и тело его мертвое осело в снег, понял Ангморт, что и у него не осталось больше сил стоять. Ослабели его ноги, и Князь осел в снег.  
Близилась буря. Ангморт умирал, окрашивая кровью белое покрывало снега. Он замерзал, чувствуя, как падают сверху мягкие, словно лебяжий пух, снежинки. И вот, когда веки его налились тяжестью, почудилось Князю, будто кто-то стоит рядом и пристально смотрит, словно раздумывает о чем-то. Собрав последние остатки сил и воли, Ангморт открыл глаза, и в вихре разыгравшейся бури почудилось ему, будто стоит рядом большой волк, и бела шкура его, а глаза горят, словно две пылающие желтые звезды. Но не было в душе страха. Коли суждено ему умереть, то смерть от клыков куда почетнее смерти от холода. Закрыл глаза Ангморт, приготовившись ощутить на горле своем острые клыки, но почувствовал только, как зверь припал к его ране и стал пить бегущую кровь. Не было сил у Князя, чтобы прогнать его, даже чтобы открыть глаза. Напившись, зверь отошел, и разнесся по округе вой, на плач похожий. И чудилось Ангморту, будто бы лежит он на мягкой подстилке возле ярко пылающего камина, одеялом укрытый. И стало Князю тепло и спокойно, провалился он в сон. И снилось ему, будто он шел по нескончаемой, застланной Тьмой дороге, а впереди бежал белый волк, указывая Князю путь.
- Хм, - Мейпл зябко передернула плечами. Моя куртка была настолько велика сирене, что та утопала в ней по самый нос. – Печальные у вас сказания, - ее плечи поникли.
Я тоже на пару мгновений вернулся в реальность. Оказывается, собственный рассказ настолько увлек меня, что я и не заметил, как сирена к каждой из повозок привязала по яркой ленте на колесо. И теперь ее буйная шевелюра волнами сбегала по плечам. Пальцы Мейпл забегали по волосам, сплетая их в одну косу. Я наблюдал за действом заворожено. Потом тряхнул головой.  
- Это еще не все. - Легенда принесла с собой воспоминания о доме и далекую светлую грусть. – Осталось еще немного.
- Да? Тогда я хочу дослушать до конца, - она ответила мне мягкой улыбкой.
Я набрал в грудь воздуха и продолжил:  
- Буря прошла, а Ангморт очнулся ото сна. И когда открыл он глаза, то увидел рядом с собой большого матерого горного волка со шкурой белее нетронутого снега. Лежал волк одесную Князя, словно согревал его тело во время бури. Глаза зверя были закрыты, будто спал он. Но одного взгляда хватило, чтобы понять – беспробудным был тот сон. И осознал Князь, что куплена его жизнь другой жизнью. Поднял он руку к груди, но не обнаружил там раны, только одежда осталась порванной в месте, где пронзил его клинок Ллирда.  
И поклонился Ангморт зверю, что разделил с ним силу и дух. А потом насыпал он высокий холм изо льда, соорудив последнюю погребальную постель.  
- Надо же… что это за волк был такой чудесный? Разве звери обладают разумом? – Мейпл поморщила лоб.
- Кто знает, - я развел руками. – Это всего лишь одна из легенд, записанная в нашей летописи и рассказанная самим Ангмортом.  
- И что было потом? – поинтересовалась сирена.
- А потом он вернулся домой, - я повел ее в сторону фургона Князя. – Вернулся и приказал во всем княжестве поменять флаги и знамена. С тех самых пор красуется на флаге Ангморта белый волк, который среди кромешной Тьмы указывает путь и защищает.  
- А раньше что было на этом флаге? – поинтересовалась Мейпл.  
Мы дошли до фургона Князя, сирене оставалось только взобраться на подножку, чтобы залезть внутрь, но она медлила, желая услышать ответ на свой вопрос.
- Никто, кроме хранителей библиотеки, не знает ответа на этот вопрос, - я пожал плечами и подал сирене руку.  
Мейпл легко вспорхнула на подножку и, прежде чем исчезнуть в темноте фургона, тихо проговорила:
- Доброй ночи.
Прижав ладонь к сердцу, я слегка поклонился.  
 
* * *
 
Утро выдалось хмурым. Солнце нехотя показалось из-за горизонта, чтобы почти сразу же скрыться за тучами. Однако дождь не торопился, словно выжидая. Лагерь начал оживать незадолго до рассвета. Костровые разжигали поярче пламя и готовили еду. На одном из вертелов, благодаря стараниям Моръо, жарилась оленья туша. 
Часовые растянулись по периметру и всю ночь следили за тем, чтобы никто не проник на стоянку и не вышел из лагеря незамеченным. 
Нарис поднялся вместе со всеми. Он сидел возле костра, подтачивая меч и кинжал, с которыми никогда не расставался. Все необходимые приказы беловолосый успел уже раздать, так же как переговорить с новоявленными лейтенантами Кайю и Терри, и теперь у Нариса осталось время, чтобы заняться своим оружием и насладиться завтраком. 
- Ау-ау, - сирена, сладко потягиваясь, остановилась у него за спиной. – Зачем такой ранний подъем?.. Куда мы так торопимся, Нарис? – она зевнула, а потом села рядом.
Беловолосый поднял на нее непроницаемый взгляд. Сирена легкомысленно пожала плечами.
Как только солнце встало, костры затушили, а лагерь свернули. Отряд тронулся в путь. Повозки медленно тащились под хмурым небом. В воздухе пахло дождем, тучи, словно вражеские разведчики, следовали за ними по пятам. Примолкли птицы, и даже лес затих. Совсем скоро упали первые капли. И люди, и эльфы поспешили укрыться под плащами или в повозках. 
Нарис по-прежнему ехал во главе отряда. Капли с глухим стуком отскакивали от его легкого доспеха и стекали по плащу. Мейпл ехала на корпус позади и жмурилась от  удовольствия. Она подставляла под дождевые потоки лицо, а плащ и вообще сняла за ненадобностью. 
Ничто не предвещало беды, дорога тянулась своей чередой. Люди мрачно притихли, следуя за клетями. Фейл, как и положено, ехал впереди. Рядом выступал конь его сына, а чуть позади держались двое лейтенантов. Все согласно указаниям нового хозяина каравана. 
Глаза бывалого наемника то и дело устремлялись на черные плащи эльфов. Какими открытыми казались их спины, какими уязвимыми. Это было для человека большим искушением и представлялось верной возможностью… как раз такой, которой он ждал.
Предчувствие пришло уколом в сердце. Нарис внезапно ощутил, как время растянулось, словно расплавленный сахар. Он обернулся, и как раз вовремя. Ферг махнул рукой, отдавая команду к выстрелу. 
Беловолосый обронил только одно слово в ответ, и его оказалось достаточно:
- Мейпл, - холодный, четкий голос взлетел в пронизанный дождевыми каплями воздух.
Сирена остановила своего коня и повернулась, вскинув руки. В это время тренькнули тетивы арбалетов. Из горла сирены вырвалась переливчатая трель, пальцы сложились в замысловатый знак, ленты затрепетали цветными флагами, поднимая, активируя контур силы. И капли дождя, ожив, собрались в небольшие водяные воронки прямо на пути тяжелых болтов, а повозки покрылись хрустальной паутиной. По рядам наемников пронесся вздор изумления.
Несколько снарядов миновали препятствие, но все же вода сбила скорость. Глухо стукнув на землю, они упал под копыта эльфийских скакунов. Вихри распались, блеснув в воздухе россыпью капель-алмазов, растеклись новыми лужами по тракту.
- Убить, - отдал приказ беловолосый. 
Несколько замыкающих эльфов вскинули арбалеты. Тренькнули тетивы, смертоносные болты взвились в воздух. Один из наемников схватился за горло. Сквозь пальцы выглядывало черное короткое оперение. Потом показалась темная кровь, и наемник медленно завалился вбок. Так же, как еще двое рядом. Четвертый держался за плечо - болт засел в плоти больше чем наполовину.
- Предатели умрут, - Нарис пустил Черногрива в сторону наемников. Он шел сквозь строй. 
И сила плыла вместе с ним, словно плащ возлежала она на плечах беловолосого эльфа, словно волны расходилась вокруг. Но была это не сила темной богини. Нет. То была собственная, Нариса, сила, его собственная уверенность в словах и поступках.
Многие из людей переглянулись.
- Эй! Что вы стоите! Ломайте остроухих! – Фейл махнул рукой, призывая к прямому столкновению. Но вместо этого Кайю снял с пояса взведенный арбалет. Разрядив его в спину Фейла, он с закаменевшим лицом наблюдал, как конь бывшего командира прянул ушами и, всхрапнув, метнулся вперед, в сторону эльфов, ощутив, как вонзились в бока шпоры. Фейл выпал из седла бесформенным кулем. Над лагерем воцарилась тишина. На пару мгновений все замерло. А потом Терри, заранее пристроившийся позади сына Фейла, нанес свой удар. Его меч погрузился в спину всадника, вышел из живота. С чавканьем клинок провернулся в ране, и еще один мертвец сполз под копыта коней. Сопротивление подавили в самом зародыше. 
Нарис выехал вперед. Капюшон сполз, открывая неровно обрезанные белые волосы. Его черный клодийский жеребец царственно ступал меж повозок. Набравшие яркую фиолетовизну глаза сощурились. Никто не решился встретиться с ним взглядом. Кто отворачивался, а кто просто начинал пристально рассматривать луку потертого седла или же сжатые в кулаке поводья. Эльфа и людей разделяло тело Фейла. 
- Кто посягнет на то, что принадлежит мне, - умрет. Кто посмеет предать меня, – умрет. Кто посмеет ослушаться моего приказа, – умрет, - слова срывались с уст, словно тяжеловесные камни, словно оттиск фамильного перстня на смертном приговоре. - Оставшимся достанется больше добычи. Запомните это.
Тишина повисла над поляной. Эльф тронул бока своего коня, приближаясь к людям. Черногрив дошагал до сраженного Фейла и замер. Учуяв кровь, он прижал уши и недовольно всхрапнул. Эльф послал его дальше, и тот неохотно двинулся прямо по трупу, потому что ступать было больше некуда. Отчетливо хрустнули кости Фейла, когда копыто раздавило руку. 
Светловолосый Кайю на миг поднял глаза, руки сами натянули поводья, и его мерин подался назад на несколько шагов. Наемник ощутил, что его товарищи тоже отступают. Нарис остановил коня. Убедившись, что каждый из людей-наемников услышал его, одержимый повернул коня, заставив его еще раз прогуляться по телу. 
- Продолжаем путь в том же порядке, - коротко бросил Нарис и пустил Черногрива галопом, занимая место во главе отряда. Им предстояло совершить главное – въехать в Эраст и покинуть его живыми. 
Дождь постепенно унимался, давая дорогу неуверенным пока еще солнечным лучам. 
 
* * *
 
Стены города приближались. О недавнем дожде напоминали только солнечные зайчики, пляшущие в лужах, да редкие капли, срывающиеся с листвы и попадающие, как правило, за шиворот. 
Беловолосый поежился, почувствовав, как одна такая, особо холодная, добралась до шеи и прочертила дорожку по спине, пока не впиталась в рубаху. Солнце все еще казалось слабым. 
Нарис еще раз обратил взор на приближающийся город, а потом обернулся к Ар’Эстелю. Адъютант понял его без слов. Пришпорив своего серого в яблоках клодийского жеребца, он приблизился, держась на корпус позади Князя.
- Нужно изменить строй. Прикажи отрядам растянуться с двух сторон от повозок. Цепочка должна быть смешанной. Кайю и Терри пусть займут позиции в центре арьегарда, готовьтесь к обороне. Моръо отправь в центр. Он будет отвечать за то, чтобы никто не смог порвать цепь, - темно-серые глаза неотрывно смотрели на приближающиеся стены.
Ар’Эстель склонил голову едва ли не до самой луки седла, решаясь, а потом уточнил:
- Какую позицию мой Князь отвел для меня?.. – голос прозвучал отстраненно, скрывая чувства.
- Как только донесешь мою волю до отряда, проследи, чтобы все было исполнено надлежащим образом, а потом возвращайся, - беловолосый высказал вслух больше, чем обычно.
Ар’Эстель отправился исполнять приказ, уязвленный. Князь не доверил ему ни руководство группой, ни участие в сражении. Как обычно – Ар’Эстелю предстояло донести волю Нариса до остальных, а потом вернуться обратно, в тень своего Князя. 
Беловолосого обиды адъютанта не слишком волновали. Эраст был  самым крупным на материке городом, благодаря близости к морю. Тут заканчивалось большинство сухопутных трактов, и начинался единственный морской путь на Северный континент. 
Эраст был похож на большой муравейник: вечные толпы народа, суета, шум. Уже издалека Нарис увидел, что городские ворота широко и гостеприимно распахнуты, и длинная вереница желающих попасть внутрь тянется почти на полет стрелы. 
Беловолосый обернулся к своему адъютанту.
- Расчисти путь, - голос прозвучал ровно. Только где-то на дне глаз угадывалось раздражение. Нарис не желал медлить. Он ненавидел медлить.
- Ллиндель, Нирнаэт, за мной, - приказал Ар’Эстель, вдавливая шпоры в бока лошади. 
Трое одетых в черные плащи эльфов сорвались с мест, с криками и гиканьем разгоняли они толпу, словно свору домашней скотины. И людям приходилось тесниться, чтобы не попасть под копыта коней. Нарис хмыкнул, наблюдая за этим развлечением молодежи, а потом поднял руку. Караван медленно тронулся по дороге, теперь уже намного быстрее приближаясь к воротам.
- Что везете? – высокий детина с алебардой наперевес заступил путь Черногриву, но когда он протянул руки, чтобы взять коня под уздцы, жеребец недвусмысленно оскалился. Нарис бесстрастно взирал на все это сверху. На входе стоял целый отряд стражи, а ну как непрошенные-незванные гости не пожелают платить пошлину за вход. 
- Рабов на продажу, - коротко ответил беловолосый.
Стражник кивнул товарищам, и парочка воинов прошлась вдоль вереницы каравана, рассматривая повозки. Получив подтверждение словам эльфа, стражник кивнул.
- По медяку за раба, по три медяка за конного и пять за повозку, - он стал подсчитывать прибыль, шевеля губами и загибая пальцы. 
Нарис подождал, пока этот сложный процесс подойдет к финалу, и, выслушав, сколько он задолжал городу за посещение, отсчитал деньги из собственного кошелька. Хотелось просто снять его с пояса и кинуть стражникам, чтобы под ногами не путались, но он понимал, что расточительство в конце-концов сыграет против него. Стражник поскорее припрятал деньги и махнул рукой, разрешая каравану пройти. 
Беловолосый помнил этот город по прошлому посещению, около трех месяцев назад. Мерк тогда взял его с собой в качестве телохранителя. Хотя для самого Нариса это было весьма оскорбительно, беловолосый пошел, решив, что это возможность узнать, с кем Мерк работал, и на каких условиях. И, хотя в тот раз его заставили ждать у дверей дома, по дороге Мерк рассказал ему много нужного и интересного о скупщике рабов по имени Салем. К нему-то беловолосый и направился. 
Старый пират держал в центре Эраста большой дом с двором и множеством пристроек. Помимо прочих удобств – все это хозяйство тщательнейшим образом охранялось, ведь тут Салем держал большую часть своего имущества. 
Караван остановился перед воротами. Нарис повернулся, указал на Ллинделя, а потом на ворота. Темный эльф спешился и бросился исполнять приказ Князя. На стук в малой двери приоткрылось оконце. 
- Кто такие будете? – поинтересовался сочный мужской бас. 
Нарис тронул бока коня, и Черногрив приблизился к воротам едва ли не вплотную. Эльф наклонился в седле.
- Скажи своему хозяину, что я привел свой караван и хочу продать ему рабов.
Обладатель сочного баса с подозрением поглядел на Нариса. Оконце захлопнулось. Беловолосый выпрямился и приготовился терпеливо ждать. Впрочем, особо долго ждать не пришлось. Оконце снова распахнулась, и показался тот же самый тип.
- Ты, - он зыркнул в сторону беловолосого. – Заходи. И оружие свое сними, а то отымем.
Нарис хмыкнул. Караван, очевидно, признали. Возможно, признали и его самого. Это скоро выяснится. Он соскользнул с лошади. Сапоги мягко спружинили о землю. Верный адъютант тут же очутился рядом со своим Князем. Беловолосый расстегнул пояс с оружием и передал его Ар’Эстелю. Стражник с лязгом выдвинул засов, дверь в воротах скрипнула и приоткрылась. 
Нарис шагнул во двор, и дверь за ним с таким же скрипом прикрылась. Снова лязгнул засов, а потом все стихло. Ар’Эстель нахмурился. Иного пути, кроме как ждать, Князь им не оставил.
Беловолосого эльфа сначала тщательно обыскали, и только потом проводили в дом. Двое здоровенных стражников шагали с обеих сторон от Нариса, словно подозревали, будто эльф замыслил недоброе. 
Темный осматривался. Добротный дом отстроил себе торгаш. Снаружи выложенный камнем, внутри он был отделан деревом. И наверняка напичкан тайниками. Проходя по коридору, Нарис заметил на стене гигантский портрет обнаженной красотки. Впрочем, на эльфийский вкус дама была чересчур в теле, да к тому же слишком круглолица. 
- Сюда заходи, - один из стражников придержал эльфа за плечо, останавливая возле предпоследней в коридоре двери. Второй постучал и, заглянув, шире открыл дверь, пропуская внутрь эльфа.
Нарис одарил задержавшего его человека острым взглядом, а потом шагнул внутрь. Тяжелые шторы были задернуты, довольно большую комнату освещало несколько неровно горевших лампад. Пляска теней оживляла стены, завешанные многочисленными гобеленами с изображенными на них охотничьими сценами. 
Салем сидел возле стены, развалившись на низком диване. Эльф в упор посмотрел на него. От взгляда не укрылось ни наетое брюшко, ни блики огня на лысине, ни трубка в зубах. На лбу и под глазами человека пролегли глубокие морщины, выдававшие возраст, а в распахнутом вороте рубахи виднелась курчавая, седеющая заросль волос. Впрочем, заметно было и то, что этот торговец когда-то много воевал и путешествовал: мышцы еще не стали по-старчески дряблыми, а грубое, словно из камня высеченное лицо до сих пор казалось обветренным. 
- Приветствую тебя, Салем, - немигающий взгляд беловолосого уперся в человека, словно все остальное в комнате перестало для него существовать.
- И тебе привет, незнакомец, - конец трубки вспыхнул алым, а губы пирата выдохнули большой клуб дыма, человек кивнул, приветствуя, и одновременно указывая на противоположное кресло.
- Мое имя Нарис. Запомни его, - проговорил эльф, прежде чем занять место. – Я слышал, что ты скупаешь рабов, и пришел заключить с тобой сделку.
- Да откуда ж ты взялся такой бойкий? Еще и во главе Меркова каравана, - пират тряхнул головой, и золотая серьга в ухе сверкнула. - Нет, не стану я у тебя ничего торговать. 
- Ты работаешь с любым, кто предлагает тебе стоящий товар, - Нарис смотрел в упор, не мигая. В глазах цвета грозовых туч разразилась настоящая буря.
- Я видел твой товар. Пять медяков ему красная цена, - пират оставался таким же невозмутимым.
- Пять серебряных за каждого и можешь делать с ними, что пожелаешь, - беловолосый застыл, словно изваяние на постаменте – он слушал, жадно ловил каждый шорох в комнате.
- А ты, как я посмотрю, хваткий, эльф. С чего решил, будто я стану покупать их, да еще по такой баснословной цене? – пират снова пыхнул трубкой.
- Потому что в следующий раз я привезу больше рабов, и среди них будут светлые.
Пират рассматривал сидевшего перед ним остроухого. Никогда прежде он не встречал эльфа – торговца рабами. Этот народ вообще не слишком охотно связывался с торговлей, а уж рабами – тем более. Откуда ж такой мог взяться? Глазищи темные, то ли свинцовые, то ли черненого серебра, а волосы белые, как будто снегом осыпанные. Салем никогда не встречал седых эльфов, у остроухих не бывает таких волос. А еще от этого белобрысого исходила опасность, словно он источал ее каждой порой.
- А не боишься, что даже из города выйти не сможешь? Все эльфы – заманчивый товар. 
Нарис смотрел на человека молча и в упор, а потом сдержанно, очень медленно, как будто нехотя, ответил:
- Ты пытаешься угрожать мне?
- А если и так? – рот Салема расколола кривая усмешка. Пират порадовался своей прозорливости. Хорошо иметь козыри в игре.
Беловолосый метнулся вперед едва ли не ничком и сразу ушел в перекат. В тот же миг в спинке кресла, на котором прежде располагался эльф, с глухим стуком засел арбалетный болт. Двигайся Нарис помедленнее – вполне мог поплатиться жизнью, но арбалетчик опоздал – беловолосый уже стоял возле человека. Пальцы вытянутой руки сжимали трахею.
- Стоит немного сдавить, и дышать станет очень трудно, - прокомментировал он. – Пусть твои люди уйдут. 
Совсем близко к поверхности его сознания притаилась фиалковая тьма, готовая обрушиться на голову того, кто волей-неволей призывал ее. Там… внутри… совсем близко, так мучительно близко к поверхности. Нарис чувствовал напряжение, но оно не имело ничего общего со страхом – только с агрессией в самом чистом ее виде. 
Салем замер, чувствуя, как покрывается холодным потом. Стальные пальцы на горле держали крепко – дернись, и в руке белобрысого останется кровавый ошметок трахеи. Пират даже руку поднять боялся – реакция у эльфа оказалась что надо. 
- Выйти… всем… - прохрипел Салем, понимая, что иначе ему конец. 
Занавеси шевельнулись, но Нарис чувствовал, что в комнате кто-то остался. Богиня всегда подсказывала своему любимцу, где таится опасность.
- Повторять не стану, - отчетливо проговорил эльф, пальцы еще сжались, а потом немного отпустили, чтобы дать человеку сказать.
- Выйти… - еще раз придушенно выдавил пират.
Одна из занавесок еще раз шевельнулась, выпуская охранника – одетого в легкий кожаный доспех человека. Нарис мельком отметил убранные под косынку волосы и рассекавший левую бровь шрам. Охранник прошел мимо них, все время оглядываясь, а потом прикрыл за собой дверь. Наконец, пират и беловолосый эльф остались вдвоем.
- Продолжим нашу беседу, - Нарис чуть ослабил хватку. – Запомни вот что, - неожиданно глаза эльфа оказались напротив. Острый, проникающий в самые потаенные уголки души взгляд продрал пирата до печенок. - Даже если ты попытаешься напасть на мой караван, тебе это очень дорого обойдется. Каждый из моих воинов унесет с собой столько жизней, сколько сможет заполучить. Moroven еще никому не удавалось взять в плен, - беловолосый с удовольствием пронаблюдал за тем, как изменилось лицо человека при упоминании о его народе. Все же слава темных эльфов дошла и до Южного материка, хотя появление моровен на Южном материке было настоящей редкостью. Обычно людям приходилось иметь дело с мирными аберовен, которые, хоть и неплохие воины, никогда по натуре своей не любили сражаться. – Но если ты станешь торговать со мной, твои прибыли утроятся. Я обещаю тебе светлых… через три недели я вернусь в Эраст. 
Салем с трудом кивнул, чувствуя, как опасно вдавливаются в шею прохладные пальцы. Нарис разжал хватку, не без удовольствия наблюдая, как человек кашляет и трет горло. Беловолосый знал наверняка, что отпечатки его пальцев будут долго красоваться на шее пирата. Он уже повернулся, направляясь обратно к креслу, когда почувствовал осторожное движение за спиной. Тело среагировало само. Рука сжалась в кулак и ударила, Салема качнуло влево, так что он едва не выпал из кресла, и тут же сильно пожалел, что потянулся за кинжалом. Рот наполнился кровью – он умудрился прикусить себе губу. В мозгу промелькнула мысль, что беловолосый мог убить его, и даже не моргнуть глазом.
Нарис повернулся к нему. В глазах эльфа показался бледный фиалковый оттенок, а еще лед. И пират понял, что следующая попытка станет для него последней.
- Оставь что-нибудь в залог! Кто даст мне гарантию, что ты вернешься? Денег-то ты требуешь немало. Никому бы не дал такую цену, – утирая губы, выдавил пират, исподлобья рассматривая Нариса. 
- Залог? Что ж, - Нарис размышлял ровно мгновение. – Я оставлю в заложниках своего родича, - он снова устремил на торговца прямой немигающий взгляд. – Ты должен будешь обращаться с ним хорошо, и тогда я подарю тебе взамен одного из светлых.
«Даже если этот белобрысый не вернется, - решил Салем, - у него останется заложник. Вряд ли кто-то мог похвастаться взятым в плен темным эльфом. Наверняка какой-нибудь поместный баронишка отвалит крупный куш за такого раба. Правда, кроме как в клетке его держать не получится». А это уже не его, Салема, проблемы. 
Для порядка пират потеребил подбородок, делая вид, будто раздумывал. Все или ничего. В худшем случае – хоть что-то. Может быть, этот белобрысый станет настоящей золотой жилой – откроет для Салема регулярные поставки светлых эльфов. На Северном континенте за них щедро платят – и людская знать, и темные жрецы. Торговец кивнул.
-Идет. Показывай свой товар, - он поднялся с места и первым пошел к двери. Нарис двинулся следом. 
 
* * *
 
Три недели провел я в заключении у пирата и работорговца Салема. Три недели терпел я взгляды – алчные, словно каждый, кто смотрел на меня, в уме подсчитывал свои доходы. Мой меч и другое оружие отняли, а из комнаты выпускали только раз в день. Мне стало казаться, что я нахожусь в доме Салема уже целую вечность. Безразличие сменялось приступами гнева. Я злился на Князя, злился на то, что он оставил меня в качестве залога, словно какое-нибудь имущество. И сам укорял себя за эту злость. Ожидание терзало меня не хуже каленого железа. 
Я выглянул в зарешеченное окно: солнце садилось, оранжевые и голубые сполохи напоминали пляску пламени. Истекал последний день по условиям договора. Но я не волновался. Сейчас, на исходе третьей недели, я чувствовал только тоску и раздражение. 
Салем никогда не стучался, и это сильно выводило из себя. Еще издалека я заслышал его тяжелые, вразвалочку, шаги. Поэтому, когда дверь с тихим скрипом открылась, я был готов. 
Сам вид пирата оскорблял мои глаза – заплывающий жиром, уродливый и одновременно самодовольный. Таким я видел Салема. 
- Эй, остроухий, - он придержал дверь, распахнув ее не до конца, как будто опасался меня. Но бросаться на пирата я не собирался. Воля Князя для меня выше собственных желаний. – Иди-ка, давай. Только без глупостей. Не приехал за тобой никто.
Я ответил долгим немигающим взглядом. За мной не приехали, а это означало пожизненный плен или даже рабство. Самое позорное, что только может ждать моровен. Но я пошел. Пошел, потому что есть слово, данное Князем. Я был готов. За это время я успел свыкнуться и смириться.
- Иди, ну? Что встал? Нарис сказал, что ты будешь смирным, если он не вернется.
Оскорбление резануло меня, словно кинжал по сердцу. Но я только губы поджал, да прошел мимо торговца в полутемный и пустой коридор. 
Салем вывел меня во двор. Еще издалека я услышал, как всхрапывает чья-то лошадь, а когда показался снаружи, заметил, что на лавке возле ворот расселся какой-то человек. Русоволосый, не слишком высокий. Еще один держал под уздцы коня, а третий возвышался рядом. Судя по виду, охранник. Значит, к Салему пришел кто-то из знати.
- Вот он, - шедший сзади Салем подтолкнул меня в спину. Я оглянулся через плечо, чтобы ответить предупреждающим взглядом. – Он будет делать все, что прикажешь.
И я понял, что старый пират уже продал меня. 
Русоволосый поднялся, подошел ко мне. Холеные пальцы притронулись к моему подбородку, заставляя опустить лицо и смотреть ему прямо в глаза. Холод поднимался изнутри, я почувствовал, как губы мои изгибаются, показывая презрение. Этот человек не смеет прикасаться ко мне. И он опустил руку, опасливо сделав шаг назад, а потом посмотрел на Салема.
- Не похож он на того, что будет слушаться… - хмыкнул.
- Будет, будет. Эй, остроухий. Теперь это твой хозяин, и ты переходишь к нему в собственность, - Салем снова подтолкнул меня в спину. – Прикажи ему что-нибудь, давай.
Человек смотрел на меня остро, даже с какой-то кровожадностью внутри. 
- На колени.
Я скрипнул зубами. Это оказалось гораздо труднее, чем представлял я себе в начале. Хотелось свернуть шею сначала Салему, а потом этому наглому мерзавцу, возомнившему себя… Но слово. Это жгло изнутри. Я ощущал, как задеревенело тело, не желая повиноваться. Медленно, словно сквозь толщу воды, я стал склонять голову.
Настойчивый стук в ворота заставил меня вздрогнуть, а наглого незнакомца вскинуться и завертеть головой. Салем обогнул нас и направился к охраннику, выглянувшему в окошко ворот.
- Хозяина позови.
От этого холодного и властного голоса по позвоночнику пробежала дрожь. Я не смог скрыть облегчения и радости во взгляде. Решительно направившись к воротам, я оттолкнул со своего пути неудавшегося владельца темного эльфа, и не без удовольствия отметил, что тот свалился в пыль.
Салем выглянул в оконце, и ничего не сказал, только судорожно стал отодвигать щеколду в воротах. Тяжелые створки со скрипом разъехались в стороны. По ту сторону стоял мой Князь. Я жадно смотрел на него, чувствуя, как волны облегчения смывают остатки ожидания и тоску. 
Ар’Нарис соскользнул с лошади, и по его скупым движениям, я понял, что мой Князь ранен. 
- Салем, я привез товар, как и обещал, - он махнул рукой.
Моръо тоже вылез из седла, а потом стащил свою добычу, беспомощно свисавшую поперек конской спины. 
Эльфийка была еще совсем юной и очень напуганной. Она едва держалась на ногах, и связанные за спиной руки никак не помогали сохранять равновесие. Она пошатнулась, спутанное полотно светлых волос взметнулось ореолом, но Моръо вовремя подхватил ее, вздернув за плечи.
- Твой выкуп, - Князь смотрел прямо на меня, хотя слова были обращены к Салему. 
И тогда я понял – все имеет свою цену. Таков путь караванщика.

_________________________________
Глоссарий к рассказу:
Deste unmar Kelebe. - Верность менять на серебро.
Aberoven – низшие эльфы, так народ moroven называет светлых эльфов (чужаки, пришельцы).
Moroven – высшие эльфы (Moro – самодержец, ven – народ).
Драконьи хребты - горы, которые разделяют Ангморт и Фенрист.
Гнездо Феникса - FenRist на моровен означает Гнездо Феникса.
Marath Thaal - Последний бой (моровен). 
Страниц: 1
Просмотров: 4416 | Вверх | Комментарии ()
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator