Музыка ветра.

Дата публикации: 9 Окт, 2009
Название: Музыка ветра.
Автор(ы): Menthol_blond
Бета-ридеры(ы): Рей/Донни
Рейтинг: G
Дисклеймер: все права на персонажей принадлежат Menthol_blond, все совпадения случайны, все детали взяты с потолка
Предупреждение: до хуя ненормативной лексики
Страниц: 1

* * *


1.

Это в Центральном сперва на уши встали, когда Донни вместе с нашей пробной группой в командировку запросился. Мне-то все с порога ясно было, а народ еще полдня вкурить не мог: с чего рассчетнику черти-куда на три недели подрываться? Потом кому-то умному пришло в голову состав группы сверить. И понеслось... Через четверть часа ко мне только ленивый не подошел – поздравить со счастливой личной жизнью или там чего похлеще. Нив, правда, зараза такая, сразу сообщил: «Рей, имей в виду... Семейных номеров вам никто не предоставит... И передай это своему... мальчику». Из Донни мальчик, конечно, тот еще... Но и Нива понять можно: он пробные группы формировать начал раньше, чем мы с Донни научились телевизор в розетку включать...
Ну, не вопрос, естественно. Я Ниву чего-то там обещаю, а про себя думаю.. «Семейные номера! Ха! Даже если Нив нас в разных концах города заселит, Донни все равно через четверть часа в моей комнате окажется...»
На самом деле – ни фига. Донни ко мне в дверь через семь минут поскребся. А чего – в самый раз, у меня уже номер обжит по полной: сумка со шмотьем в шкафу, ноут включен, зарядники все наизготовку, и фляжечка моя дорогая на столе стоит, со свинченым пробешником. Любимый, можно сказать, натюрморт: прозрачная столешница, в которой вискарь отражается, как фигуристка на льду, пепельница нетронутая, хоть пей из нее, пачка «Аркана», тоже нераспечатанная – люблю я его, хоть Донни от тяжелого табака на говно исходит, но это он из вредности, сам смолит сильнее моего, правда свое, дамское-ментоловое.. Так вот: пачка «Аркана», вискарек аэропортовский, пепельница... И мои «утюги» побитые, нерассшнурованные ни хрена... Ну люблю я ноги на стол класть, старая привычка, полезная: кто ж в диспетческой переобуваться будет? А так ноги на столешницу задерешь – они вроде и отдыхают при первой возможности. Но это в диспетческой. У меня дома Донни обычно шипит: «Рей, ну как так можно? Стол стеклянный, стакан стеклянный...» И это у меня дома, заметь... У Донни я таких фортелей себе не позволяю, если, естествено, с этим обалдуем посраться не хочу. А я не хочу обычно. Это ж Донни, черт его дери, скотина моя очкастая.
Ну так про номер... Я сижу, вискарек по глотке сползает медленно, ласкает ее... Первая затяжечка после алкоголя пошла: кайф невьебенный. Тут, значит, в дверь буц-буц... А у меня уже столик этот передвинут так, чтобы посетителя морда к морде встречать. Ну я и встречаю, не вставая с места:
- Донни, заходи!
Донни, естественно, здороваться полез, хоть мы с ним пару часов назад в аэропорту расстались – он оттуда сразу в гостинницу попер, а мне пришлось вместе с Нивом в багажном мудохаться, ждать, пока наши склянки-жестянки подвезут и пересчитают. Ну, потом еще в баре местном, внизу... Но там по стопке, ровно: у Нива дел по горло, а у меня... А меня уже Донни ждет, я ж говорю.
Он губы от меня отодвинул и выдыхает:
- Рей, у тебя фен есть? Мой не работает.
Да, блин, Донни, ну конечно же есть.. И фен, и пилочка для ногтей, и та херня, которой брови щиплют, и... в общем, все то, что ты с собой на работу в Центральное каждый день таскаешь. Да на хрена мне тот фен сдался, если я волосы стригу, как Донни себе вискарь наливает: на пол-пальца ровно. Ему аккурат, чтобы не уплыть, мне – в самый раз, чтоб башка под шлемом не потела. Куда я в разработке без шлема денусь? Я ж пробник третьей категории, а не профурсетка на ресепшене...
- Донни, да забей ты на этот фен, - я вискарек свой приподнимаю, дескать – зацени, что у меня есть, и стакан второй из ванной принеси, давай с тобой посидим-передохнем, сейчас в самый раз.
Донни на вискарь пялится, а я – на него. Ну хорош, кроссавчег... Ему б, конечно, килограмм так семь сбросить, да мышцу накачать, но это уже не мой Донни будет, а дрочилка журнальная. А мне и так неплохо.
Дальше, естественно, начинается комедия дель арте: Донни ведь на месте сидеть не может, ему у меня перед глазами метаться надо. Он и на работе такой же: все рассчетники за компами отсвечивают, а Донни по комнате туда-сюда маячит, дергается, как стрелка на спидометре. Из угла в угол – шасть, потом к столу подбегает и, не присаживаясь, на клаве что-то стучит, задницу отклячив. И снова скакать начинает. Ну, удобнее ему так.
И теперь так же: я сижу, на «утюгах» солнышко играет, вискарь убывает, время тикает. Донни весь номер вдоль и поперек измерил раз пятнадцать: то в ванну сунется, в зеркало посмотреть, то на балкон выскочит – типа, от моего «Аркана» ему так плохо стало, то к столу, наконец, прибился, полглотка сделал, снова замельтешил. И раз в минуту про фен вспоминает, жизнь ему без фена не мила, как-никак вечером у нас высокопарная пьянка... В смысле – встреча нас, из Центрального, с местным руководством и рассчетниками, пробниками, инструкторами... Так по хорошему, к этой встрече только Ниву готовиться надо, от него ожидают пламенной речи секунд на пятьдесят, чтобы аккурат все бухло с подносов взять успели. А Донни выкореживается – уже какую-то там хитровыебнутую рубашку подобрал, гластук в цвет трусов навесил, все, что можно, себе начистил, включая яйца... На приключения нарваться хочет.
Теперь вот о кудрях своих печется, не иначе – прям сейчас подорвется фен покупать. А кудри у Донни, кстати сказать, от природы такие. Иначе б он еще и завивался каждый день. Ну хоть тут нам с ним повезло.
- Донни, успокойся, - говорю. Не хочу я, чтобы он из моего номера сваливал. Было бы во фляжке на самом дне – другой вариант. А сейчас не хочу, не надо...
Он не обижается, только смотрит на меня страдальчески, как срущая собака, и выдыхает упрекающе:
- Рей...
А чего сразу «Рей»? Я тридцать два года Рей. А он столько же лет Донни. Хотя внешне и не скажешь: этот поганец, если надо, и на шестнадцать может выглядеть, и на сорок. Ну хорошо, не на шестнадцать, на двадцать один.
- Ну не могу я с такой головой...
- Зачит, совсем без головы иди.
- Рей?
- Ну, блин... извини... Донни, ну я не знаю, у тебя гель какой-нить есть? Им смажь, и все в порядке будет.
- А если не будет? – а у самого глаза блестят и губы на краю стакана улыбаются.
- Тогда смазку нанеси. Клубничную.
На этот месте Донни ржет как папуас и говорит, что не взял он клубничную, одна ваниль типа осталась. Ну-ну...
Вискарь уже заканчиваться начал, когда Донни из моей ванной выплыл. Обошелся без смазки, ясен пень, зато всякой хуеты в мой номер успел припереть. И когда только успел? И такой галстук, и сякой, и платочек на шею какой-то хитровыебнутый, и черти что... А вот носки запасные – это хорошо, мне пригодятся. Меня ж не парит, что они не под цвет галстука: в «утюгах» один хрен, лишь бы не воняли.
В общем, предстает Донни пред моими очами, плечом чуть торшер не сшибает ко всем хуям – в Донни роста-то под два метра, ему можно лампочки менять без табурета, если вдруг...
Ну, я его толком даже рассмотреть не успеваю: Донни уже к шкафу летит и в сумке моей копается: ищет всю ту ерундень, которую мы вместе мне к прошлому рождественскому балу покупали. Донни сам ее вчера в сумку запихнул. Не учел правда, что шмотки выложить и в такси забыть – дело двух минут.
- Донни, да не ори ты так... Тоже мне горе – пиджак от «Колин-Картнера» пропал. Не убили ж никого, правда? И вообще обломись: я на эту пьянку в форме отправляюсь. Галстук можешь не одалживать.

2.
 
Первая неделя на новом объекте – она, ну ты знаешь... Как вообще на новой работе. За первые сутки с трудом, но сообразишь, где чего находится и как кого звать, а к концу второго дня начинаешь понимать, почему тут нихуя не работает.
Я уж не знаю, как там у Донни в плане приключений – я с рассчетниками не пересекаюсь почти – а мне к пятнице уже все ясно стало: хуй я тут получу, а не подработку, здесь пробников третьей категории хоть и мало, так и работы у них тоже не ахти. Вот тебе и филиал, блядь.
В связи с этим прискорбным обстоятельством мне в пятницу полагалось нагаситься по полной, тем более, что отчет о местных кабаках ребятки сразу предоставили, еще в понедельник, когда мы аппаратуру объезжали и подробности официальной пьянки смаковали. «Рей, ты, конечно того.. извини, что так вышло... и Донни своему тоже передай, хотя он вроде отходчивый... классно махаешься... голова-то после вчерашнего как?» Ну, как может быть голова после такого? В шлеме она, голова моя. А подробности того, как я махаюсь, в меня Донни поутру в номере влил, вместе с кофейком, гадючьим ядом и тем, что в той фляге на дне оставалось. Шипел, конечно, только так... Но при этом успел «утюги» начистить, почту мою проверить и даже документацию на «Норму» в моем барахле откопать. Только потом, когда это все сделал, спохватился, что у него, бедного, башка очкастая болит, желудок от несварения урчит, а все остальное стоять отказывается. Типа бодун у моего Донни – с трех бокалов шампанского и того одинокого глотка моего вискаря. Ах ты, бедолага...
Ну замирились мы с ребятками – прям в понедельник после смены. Всем по чуть-чуть, чтобы завтра уже работать нормально. Тогда и выяснилось, что в «Мадам Луизианне» стриптиз только по пятницам, а в остальные дни пересоленное мясо и горьковатое пиво, в «Подшипнике» одни местные работяги гудят, чужаков не любят, а в «Трех сухарях» почти не обсчитывают и с заказом не тормозят.
Правда для таких, как я и Донни, тут места тоже толком нет, но нам оно не сильно сдалось. Я вечером в гостинничном баре посидеть могу или вообще в номере, а Донни кабаки не любит. Ему в открытом месте хорошо, чтобы мимо него жизнь текла, а он бы ее смотрел, как в телевизоре. Любая точка подойдет – от веранды ресторана до скамейки на бульваре. Другое дело, что на скамейке толком не посидишь. Ладно бы кто пялился... Так ведь к моему Донни дети липнут, как мухи к карамели. Как пойдем в парк на «Лунных горках» кататься, так вообще хана: пока я пять кругов на этом паровозике намотаю, вокруг Донни полдюжины детей соберется – он им сказки обычно рассказывает. Плетет на ходу, из подручной жизни. Я такое тоже слушать люблю, но мне не часто выпадает. Как мамаши меня увидят, так сразу своих киндеров от Донни оттаскивают – типа как бы чего не вышло. Так что, пока Донни детворой облепленный сидит, я обычно после «Лунных горок» еще куда-нибудь сворачиваю – хоть в тир, хоть на канатную дорогу. Лишь бы не на лодки – без этого засранца нечестно как-то, он лодки любит, как я тот сумасшедший паровоз. А иногда никуда не иду, а просто с пивом плюхаюсь поблизости. Жду, когда у Донни сказки кончатся. Долго ждать приходится: при другом раскладе из Донни хороший папаша бы получился...

Мы так и запланировали: в пятницу в «Сухарях» посидим, а если Донни там не понравится, то сразу ко мне переберемся, а в субботу... Ну, отоспимся, это понятно, потом Донни вроде бы в гостинничный бассейн хотел... чисто поглазеть.. а потом, естественно, хоть по городу пошатаемся, посмотрим друг на друга, он мне пожалуется, как с местными рассчетниками работать невозможно, какие они все тупые да на голых порнобабах заклиненные. Я Донни про своих ребяток расскажу, может его это развеселит.

В «Сухарях» Донни может и понравилось бы. В другой раз. А сегодня пятница была. Официантки топлесс, на втором этаже частная пати, в зале табачный дым винтом поднимается. Концидионер им подавился и заглох с концами. Места свободные нашлись, да вот из-за соседнего стола нам мои пробники машут:
- Рей!
- Гы, Рей, давай сюда...
- Не боись, махаться не будем, гы-гы...
- Донни, ты это... повлияй на свою половину, пускай к нам идет.

В общем, спустя полчаса Донни сидит на моей кровати, в моем халате и со своим бокалом какой-то красной кислятины. Бокалы, ясен пень, ни разу не гостинничные – Донни из похода за феном вернулся с целым ворохом всякого добра. Антитабачный воздухоочиститель припер, специально для меня. Только вот в моем номере все розетки под зарядники заняты, так что мне лишний раз к сигаретам лучше не притрагиваться. Да у меня, если честно, от «Аркана» уже глотка ссохлась, за сегодняшний день пачки полторы точно улетело. Так что я просто лежу, на том клочке койки, что мне достался, ноги – без «утюгов» уже, и без носков даже – на спинке кровати, фляжечка заветная на пузе стоит, благо что пузо плотное и накачанное. Донни у меня обе подушки спер, обложился ими, колени к подбородку подтянул – ни дать ни взять, дошкольник в ночь перед Рождеством. Да еще и пакет с пончиками между колен зажат, опять вся простыня в пятнах будет...
- Ну ведь это невозможно, Рей. Он такой жирный, этот Арчи... Просто рыхлая котлета. Он что, реально думает, что я соглашусь?
Повезло, кажется, местному рассчетнику, втрескался в Донни...
- Рей, ты только представь, как он на меня смотрит. Он думает, что я ничего не вижу, представляешь?
Бедный толстяк.
- Нет, ну мне приятно, конечно, Рей... Но ведь он... Это влюбленный бифштекс, понимаешь? Ария влюбленного бифштекса...
Гы.
- Донни, ты с пончиками поосторожнее, а? А то опять начнешь стонать, что те кожанные штаны не лезут.
Да шучу я, шучу... Тем более, что жирок и согнать можно, тут вроде бы бассейн есть, Донни туда уже заглядывал вчера. Надо было попросить, чтобы он еще спортзал посмотрел, какое там железо, да сколько мест. Но это мы завтра с утреца можем... Если Донни вот прям сейчас к себе не ускачет в том халате и с воплем о том, какая я скотина. Вопить будет громко, но пончики точно с собой возьмет.
- Донни, а может у него шишка большая....
Донни снова прижимает колени к подбородку и не собирается никуда бежать.
- Ну Донни, ты сам подумай... Крупная такая шишка. До самых гланд достанет, если что.
- Ммм... – джем из пончика мне на плечо капает. Горячий еще. Ежевичный. Тьфу, гадость...
- Ты не капризничай, ты проверь, Донни.
- Большая шишка?
- Ну, наверное. Большая. Огромная. Ни один презерватив не лезет, все малы...
- Мммм?
- Ты только представь... Ты, этот Арчи и чехол для зонтика.
Донни давится и ржет. А потом все-таки встает с кровати – выкинуть в мусорную корзину пустой пакет. И не надоело ему? Все равно завтра с утра все горничная уберет.
- Донни, раз уж ты там стоишь, таблетки мне мои принеси, а то вставать лень.

Колеса с алкоголем мешать – это последнее дело. По крайней мере, Донни именно так думает. Так что я минералку пью, припертую вместе с моими банками и флаконами. Сколько на это химическое дерьмо денег уходит – лучше не представлять. Зато ведь помогает...
- Ну что, Донни?
Тут у меня мобила трепетать начинает. Ревом настоящего слона – это Нив звонит. На родителей у меня похоронный марш поставлен, потому как с моей мамочкой общаться, это ж удавиться со скуки можно. А на Донни – тонкий такой перезвон, стеклянные подвески друг друга толкают – «музыка ветра».
- Рей? Ты там еще не в сосиску?
Люблю мое начальство.
- Привет, Нив. А что? Если хочешь – то прям сейчас ухрюкаться могу.
- Да наоборот. Рей, ты можешь завтра два захода сделать, сильно надо?
- Так суббота же завтра, - туплю я. Заход – ну, испытательный заезд, если по цивильному, - это часов шесть работы. Со всей отчетностью, отладкой аппаратуры, приведением барахла в исходный вид. А два захода, это... ну, в двенадцать начнем, в двенадцать и закончим.
- Я в диспетческой сяду, Рей.
Уже легче. Значит, к десяти вечера освобожусь. Донни, конечно, с меня три шкуры сдерет, совместные выходные – это же святое. Может, отказаться? Я Нива пошлю, так кто-то другой согласится, будут ему заходы в чистом виде. А мы с Донни в парк пойдем. Или на пляж. Тут вроде бы озеро есть, значит, на лодках покататься можно. Я на веслах, Донни... ну, просто рядом...
- Нив, извини, конечно, но у меня...
У меня Донни напротив сидит, у него халат с плеч свалился, а на губе ежевичный джем остался.
- Полтора куска, Рей. Чистыми, в конверте.
- Во сколько приходить?

3.
 
Уй, как он на меня орал тогда! Даже сейчас вспоминать противно. И скотина я, естественно, и дрянь эгоистичная, и... гори они синем пламенем, эти сраные деньги вместе с Нивом и моей работой! И не для того Донни из Центрального в эту глухомань приехал, чтобы одному в выходные в гостинице киснуть.
Ну, на счет киснуть – это Донни погорячился, естественно. Не будет он в номере сидеть. В худшем случае за шмотками куда-нибудь попрется. А в лучшем... Не зря он мне про влюбленного толстяка рассказывал. Я ж ревновать не умею толком, мне даже приятно слегка, что у Донни такие ситуации бывают, ему ведь хочется... Ну, не знаю.
Донни же не виноват, что мне сейчас деньги позарез нужны, так что я и в пробных группах по жизни мотаюсь, и вместо инструктора в чужие сутки выхожу, если есть возможность. Нив, кстати, про проблемы с баблом в курсе, потому и звонит сперва именно мне, спасибо ему за это... Конечно, полторы тысячи большой погоды не сделают, но все равно для меня они совсем не лишние. Особенно, если учесть, сколько одни те таблетки стоят. Донни знает: сам мне их пару раз покупал, когда у меня с деньгами полная задница случалась. Так что зря он этот весь скандал затеял. Орал так, что брызги изо рта летели, а потом дверью хлопнул и ушел. Халат мне чуть ли не в лицо швырнул, нарочно обратно весь оделся. Знал, что я за ним сейчас не побегу, а вместо этого трезветь стану и эксплуатационные документы на завтра читать – Нив мне ведь деньги не за просто так обещал.

Мобильник перед заходом отключать полагается. Вместе со всеми посторонними мыслями. Ну, не до Донни мне сейчас, сосредоточиться надо, полный ахтунг начался. Все равно ведь помиримся к вечеру, чего трепыхаться. Так что я в перерыве, пока Нив между рубкой и диспетчерской мечется и видео отсматривает, мобильник проверяю. А там пустота. Не звонил мне Донни. Нив за компом сидит и делает вид, что ни черта не понимает. А мне чего-то не по себе, да так, что кожа на голове мерзнет. Под шлемом, ага. Торчу у Нива в рубке, курю, наплевав на все инструкции, и думаю, что ж это у меня за работа и за жизнь такие. Особенно работа.
Это только с виду все наши проекты выглядят как сто-пятьдесят-тыщ засекреченных военных тайн. Нет, засекреченность есть, не вопрос, но только от конкурентов. По сути дела, то, ради чего я в свой законный выходной черти где мудохаюсь, это большая игрушка. Такой вот луна-парк чисто для взрослых. Вроде как компьютерная игра, но с эффектом полного присутствия.
В Центральном у нас типа космопорт спроектирован, с кораблями пришельцев, захватом галактик и прочей мурой. Клиент платит бабки, надевает шлем, берет в свои кривые лапы бластер и идет мочить звездных монстров. Монстры, ясен пень, голографические, но качественные – дизайнерское воплощение такое, что просто заебись, а вооружение как раз Донни и разрабатывал. Не сам, естественно, а с командой. В общем, эти электронные паразиты и настоящим огнем обжечь могут, и разрядом долбануть, но слабеньким, чисто как от шокера, и вообще...
Но это в Центральном, где Космос. Ближе к кордону, где второй филиал, игруха про Средневековье установлена. Тоже полигон, но поменьше, человек так на пятьдесят. По инструкции, там десять сотрудников круглосуточно с мечами и копьями бегают, остальные – это клиентура. Но ребятки рассказывали, особенно те, кто сюда с той разработки перешел, что наша игруха многим приглянулась. Теперь типа модно даже стало – на юбилей или еще какую дату гостей не на банкет или загородный пикник вытаскивать, а на наш полигончик. Аккурат прием на сорок морд получается.
А некоторые в нашей игрухе просто все выходные живут – с вечера пятницы до утра понедельника. По выходным у нас аншлаг – что в Космосе, что в Средневековье. Ролей не хватает ни хрена, вместо десятки инструкторов штуки три от силы остается, все остальные – клиентура.
Ну вот, а теперь, когда мы третью игруху подготовим, народ и сюда ездить начнет. Тут у нас морской бой. С подлодками, торпедами и боевым авианосцем, который взрываться должен, в случае поражения. Реально взрываться, на самом деле, но так, чтобы все выжили.
Вот я сегодня на борту этого авианосца и взрываюсь. С одиннадцати утра, как с Нивом и договорились.
Ангар у нас, естественно, ни хрена не маленький, - размером чуть ли не с настоящий аэропорт. Местная мэрия за аренду земли нереальные бабки заломила, потому как четко знала – за год-полтора все расходы по любому отобьются. Но это не мой геморрой, откровенно говоря. Мне-то что, я в исстребителе сижу, на борту авианосца. Он раза в три меньше настоящего, но все равно мощно выглядит. Нив в рубке мотается, под самым потолком – это вроде кабины у строительного крана, только самого крана толком нет. Сейчас меня взрывом черти-куда зашвырнет, Нив по маячку на шлеме скоординирует, подберет меня... Потом мы в диспетчерскую зарулим, будем видео отсматривать, по документам этот гребанный взрыв авианосца проводить и собирать его обратно. Работы часа на три. Потом домой. Ну что ж Донни-то не звонит? Набираю его номер, а там глушняк. Не трубку швыряет в обидах, а просто отрубил. Я снова дергаюсь, потом доходит – Донни же в бассейн собирался. Вот он там наверное и плещется, а телефон в номере лежит. Ну вот и хорошо. Сейчас меня Нив взорвет, а ближе к ужину у нас уже все в норме будет. Блин, ну до чего же в ангаре в одиночку странно сидеть. Все конструкции еще некрашенные, никаких лазерных эффектов, море только на следующей неделе зальют, а все равно веришь, будто эта вся байда на самом деле. И ты ни разу не Рей Снорк, тридцати двух лет от роду, пробник третьей категории, пятый год в проекте, а штурман всей этой бодяги. И сейчас меня убьют.

Не знаю я, что это было, - предчувствие или рассчетники перемудрили, но со вторым взрывом вышла полная хуйня. Не, понятно, конечно, что у нас в игрухе все взаправду должно быть. Только вот долбануло меня. Хорошо, что разряд не на двести двадцать, и лайнер на безопасные куски разлетается, как детский конструктор с закругленными углами. Только ведь все равно беспонтово, когда тебя черти-куда отбрасывает, да еще и сверху кусками пластмассы накрывает размером с тот гостинничный матрас. И хрен бы с пластиком с этим. Так меня ж на торпеду зашвырнуло. А ее с пятницы никто не обесточил.
Весь пиздец от силы длился минуты три, потом Нив в рубке с потолка спустился, помог сообразить, на каком я свете нахожусь. В общем, накосячили ребята. Увижу кого в понедельник – убью. А если этой блядюгой заминированной лично Донни занимался – то и его убью. Прям сегодня. Пусть только сперва трубку снимет, мудила.
Ну, долго сердиться я не могу. Тем более, что Нив все на сегодня свернул. Сказал, что в понедельник всем гуртом разбираться будем: три камеры слежения отсмотрим, поднимем рассчетные протоколы... Слава Богу, что это со мной произошло, а не с клиентом – он бы нас по судам затаскал за то, что на игрухе так обдристался. Ну, в смысле – за моральный ущерб.

В общем, у меня в тот вечер видок был – как у кота в стиральной машине. Нив выглядел не лучше: если бы меня на полметра левее отбросило бы, то все. Конец. Тогда бы не протокол отыгрыша оформляли, а всякую похоронную поебень. И проект бы приостановили, в связи с опасностью. В Космосе так и было – там за месяц до открытия двое пробников в учебном бою с пришельцами заживо спеклись. Пришельцы необкатанные были, без функции «игра досрочно прекращается». Били на поражение.
Так что, чувствую, нам в понедельник не море заливать придется, а пиздюли раздавать господам рассчетникам. И тому, кто в пятницу игрушки на полигоне обесточивал.
Мы с Нивом под такие разговоры до гостинницы на таксисте добрались – вот чувак охренел, наш трындеж слушая, - да и в баре местном зависли, счастливый исход обмывать. Тем более, что мне те полторы тысячи по любому полагались, а может еще и компенсация. Можно было чуток гульнуть. Только вот Донни...
Не было его в гостинице – ни в номере, ни где еще. Наверное все-таки дорвался до влюбленного бифштекса Арчи. Я уже в номере сижу, бутылка на столе, третья пачка «Аркана» распотрошенная, мобила просто к ладони приросла. А он теперь звонки сбрасывает. Либо все еще в обидах, либо чего-то отмочил и теперь следы заметает. Ну и... Главное, чтобы с ним все в норме было.
Тут я в циферки на мобиле всматриваюсь, понимаю, что надо бы прямо сейчас таблетки хряпнуть, пока меня вырубать не начало. Иду за флаконами. И чувствую, что не так они стоят. У меня может в номере и жизни полный бардак, а вот колеса трогать не надо, колеса – это святое. Высыпаю капсулки на ладонь: пары штук не хватает, а все остальные... не то, чтобы припыленные, а... Ну, ясен пень: Донни ко мне сегодня утром заскочил, решил, видимо, что я передумаю, понял, что меня нет, да и долбанул с размаха флакон об пол. А там крышка дурацкая, отскакивает легко. Вот он потом по номеру и ползал, их из-под кровати и кресла выковыривал. Тоже мне, ирония судьбы: Донни из-за меня раком становится, а я этого не вижу.
«Дони, талетки – херня. С тобойй все в порядке??»
Сообщение со второго раза отправилось, зато сразу дошло.
«Да».
Ну вот и поговорили.
В телевизоре одна жизнь идет, в коридоре и гостинничном баре – другая. Никуда не хочу.
И Донни про сегодняшнее рассказывать не буду.
Со мной все в порядке. Да.

4.
 
Я даже не знаю, как его зовут: Донни не говорил, а я специально спрашивать не буду. Про это. Про этого.
Впрочем, в прошлое воскресенье все еще нормально было. Донни ко мне в полночь примчался с квадратными глазами: услышал уже где-то о том, что у нас на игрухе произошло. Впрочем, ясно, где именно: Нив по пьяни язык за зубами держать не умеет, а в тот вечер в гостинничном баре много наших ошивалось.
Я уж не знаю, то ли Донни грехи замаливал, то ли просто перепугался за меня, но отжег он феерически. До дыхания рот-в-рот дело не дошло, но вот за третьей фляжкой Донни сам смотался. Да еще и приложился к ней, типа нервы успокоить.
Естественно, что в воскресенье мы вообще из номера не выбирались. Только за сигаретами и какой-то готовой жратвой, да и то не я, как у нас заведено, а Донни. Ближе к вечеру я все-таки про парк вспоминаю. Типа жалко, что не пошли. А Донни очередной кетчуп с губ слизывает и говорит:
- Там нет ничего особенного, Рей. Ни лодок, ни «Лунных горок».
- Даже тира нет? - спрашиваю.
- Даже тира. Дыра дырой.
- Вот блин...
- Рей... Ну... мы на пирс сходить можем.. Если тебе так хочется, - Донни сегодня из себя пай-мальчика строит. С трудом, но строит.
- А когда ты в парк-то успел сходить? Вчера?
- Ну вчера... А что? У меня что, были другие варианты?
У меня аж от сердца отлегло: значит, ни с каким Арчи этот обормот вчера не крутил, а просто сам себя выгуливал. Потому, наверное, и трубку брать не стал: боялся сказку детскую спугнуть. Ну и...
Я Донни прихватываю и к себе тяну. И выдыхаю.

В понедельник мне не до чего было – мы с этими разборками полдня потеряли, потом пришлось остальные заходы в бешеном темпе проворачивать. В перерывах еще с ребятками помахались на каких-то клинках, чисто для тренировки: я-то через две недели свалю, а им тут в качестве инструкторов отжигать. В общем, ближе к ночи приползаю в гостинницу, а Донни там ни фига нет. Ну, понедельник вообще день тяжелый. На всякий случай Донни прямо в кабинет звоню, он трубку берет, все у него нормально, но будет совсем поздно, так что ложись, Рей, спать, а я тебе буду сниться.
Ну, спать не спать, а ложусь. Телеканалы для взрослых в гостинничных номерах еще никто не отменял.
Во вторник и среду – та же самая фигня. Донни занят до упора, у меня тоже своих дел до чертиков, только утром и видимся, по дороге на работу. В четверг я уже не выдерживаю, конвоирую Донни до отдела, наплевав на все условности. Никаких особых вопросов не задаю, но почти сразу выясняю: Арчи, тот самый жирный рассчетник, на моего обормота все еще облизывается. Сейчас вот с утреца пораньше, ему какую-то тряпочку вельветовую припер – не то монитор от пыли протирать, не то очки. Они у Донни, благодаря моим стараниям, довольно часто заляпанными бывают.
Ну и как-то так оно сложилось, что я в тот вечер освобождаюсь совсем в детское время и за Донни захожу. Тот весь в поту и дыму, работы непочатый край, даже поесть толком не успевает. Погнал меня за жратвой. Да не вопрос. Я и без того знаю, где эти чертовы пончики купить. Главное, что того свиномясого Арчи к моему приходу уже на месте не было. Ну все, можно выдыхать. К остальным рассчетникам у меня претензий нет. Значит, Донни по вечерам действительно работу работает, а не что-нибудь еще.
На следующий день я с Нивом заранее договариваюсь, и часа так в два, вместо очередного захода, прусь к рассчетникам в офис Донни обедом кормить. И круто обламываюсь. Нет там никакого Донни. Он, оказывается, проветриться куда-то вышел. Ему на ходу лучше думается. И вчера он так, оказывается, гулял, и позавчера. Арчи мне об этом докладывает, а сам глаза отводит. На пакет с бутербродами пялится, будто его неделю не кормили.
По хорошему, мне обратно в ангар топать надо. А не хочется. Меня ж Нив отпустил на час как минимум. И самое обидное, что пить сейчас ну никак нельзя. Разве что пиво. Одну банку. Ну две от силы.
В кабак топать как-то не с руки, тем более, что погода не осенняя ни разу. Листья, конечно, желтые, но теплынь. А у нас дома, скоре всего, заморозки давно идут, вернемся – буду резину на зимнюю менять.
Территория наша хоть и на отшибе стоит, но тут тот самый парк поблизости. Скорее всего, Донни именно там круги наматывает. Ну, значит, там и пересечемся. Жаль только, что бутеры у него на столе остались, а то бы еще и поели бы заодно. Практически семейный пикник.
Парк действительно хиленьким оказался – пяток совсем малышовых аттракционов и три ларька с поп-корном. И никакого пива. Впрочем, шут бы с ним. Зато все пространство как на ладони, по сравнению с нашим ангаром территория почти игрушечной кажется.
Донни издали видать.
Он сейчас и вправду моих звонков не слышит. И остального мира тоже.
Там, где он стоит, скамейки таким полукругом сбились, вроде как зрительный зал получился. И перед этим залом – то есть, перед Донни, хотя там еще какие-то люди тусуются, мамашка молодая с младенцем в «кенгуру», старый хрен в инвалидном кресле, бегуны затормозившие, пацан со скейтом... перед Донни звучит сакс. Специально для Донни, как я понимаю.
Мелодия простая, как два пальца. Та. Ти-ру-ру-ти-ту-та. Та-да-да, ти-ту-дамс... и еще раз, но только нежнее. Я в музыке не шарю абсолютно, того, что в спортзале звучит, мне как-то хватает, да и из Донни меломан, как из меня училка начальных классов. А вот ведет. Даже меня ведет, хотя музыка – ну специально для Донни, я же говорю...
Саксофонист совсем еще... даже не студент, наверное. Шляпы для денег или там футляра распахнутого у него под ногами нет. Просто стоит и играет.
И Донни тоже стоит, прямо за скамейкой. Словно она – барьер между ними.
Та-ти-ту-та-ты-гы-дым, ти-ту-та... Апплодименты.
Сакс замолкает, а никто не двигается. Секунды так полторы. Потом расходятся, естественно. И мне остается сделать два десятка шагов и Донни по имени окликнуть, а то он спиной ко мне стоит.
Но я молчу.
Потому как саксофонист – я имени не знаю, да и знать не хочу, - тоже к Донни идет, но с другой стороны. Донни скамейку огибает, но так неловко, будто его не музыкой, а чем-то другим по голове оглушили. Это у него в руках два больших бумажных стакана. Кофе или кола. Пиво. Или чай горячий.
Черт его знает.
Два стакана на спинке скамейки. И сакс у того музыканта под мышкой.
И ничего лишнего.
Никого.
Я разворачиваюсь и иду обратно.
Маленький парк – как полигон для очень маленькой игры. И какая разница, что там в стаканах у Донни, если они – муляж. Голограмма.

Расклад хуевый, но не смертельный. Донни мне супружеских клятв никогда не давал, да и кто бы с него их стал требовать. У него такие заходы длятся обычно дней пять, ну, максимум, неделю. Если представить, что Донни в ту субботу этого саксофониста драного подснял, то к этим выходным он уже перегореть должен. Ну ладно, к концу следующей недели – все равно у нас в ту пятницу отвальная, а в воскресенье вылет. Два дня пройдет – он все забудет. Захочет Донни об этом парне рассказать – хорошо. Не захочет – я глаза на все закрою. Десять дней перетерпеть. Даже девять, если не считать сегодня.
До конца командировки девять дней, а до конца рабочего дня пять часов, а нажраться хочется прямо сейчас, а я нифига этого делать не буду, а вместо этого пойду в ангар, буду там со дна моря куски торпеды поднимать, а день сегодня дико солнечный, только холодно до черта и снова мерзнет кожа на голове, а вот уже и Нив по территории чешет, бумажкой какой-то размахивает, вот сейчас он мне устроит втык за то, что я где-то болтаюсь, а мне это по хрен...
- Рей! Вы там с этим голубком своим в конец охуели? Где я в Центральном рассчетника на два месяца возьму? Если твоему Донни так нравится тут торчать, пусть сюда переводится насовсем, а не до Рождества! Рей, ты меня слышишь? Я тебя никуда не отпущу. Ясно?

Поверхность у столика зеркальная совсем. Прозрачная. «Утюги» сквозь нее видно хорошо. Жаль, что здесь ноги задрать нельзя и на стуле откинуться, все ж таки бар, а не гостинничный номер. Или можно? Сейчас еще глотну и позво... позволю или позвоню?
Неважно.
Глотка уже опухла вконец, ее никакой вискарь не спасет от такого количества заглотанных слез.
И это не истерика ни разу, еще мне не хватало из-за Донни плакать, ясно же было с первого раза, что он столько ждать не будет, ему нормальный мужик нужен, а не концентрат. То есть это, не суррогат.
Это просто гормоны остаточные, ага. Какие там на хрен таблетки... Это, это самое. Даже месячными толком не назовешь, потому как оно раза три в год теперь бывает. Только, блядь, где я тебе... то есть себе эту сраную прокладку возьму? Разве что у официантки.
Нет, я не издеваюсь, честное слово... Не розыгрыш... Блин, ну.. Ну хочешь, вот, смотри, удостоверение личности.. мисс Рейчел Катарина Снорк. Мисс, понимаешь... ну, мало ли... ну.. это самое, спасибо... Слушай, может тебе за нее денег каких-нибудь дать? Ну, честное слово, давай я заплачу, у меня вон с халтуры полторы штуки.. на хрен они мне теперь сдались, он меня бросил, понимаешь... Донни... Мы с ним знаешь сколько лет вместе, ну, работаем вместе, а теперь вот он со мной в командировку поперся, скучно ему стало... Наш народ в Центральном на уши встал и полдня вкурить не мог, на кой черт ему это понадобилось. Давай ему сейчас позвоним, скажем. Ага, правильно, пусть он меня отсюда забирает... А где я вообще?
- Донни, это Рей. Где я?
Уже знает. Уже едет. Сейчас заберет.


Ну, the end, типа.
Страниц: 1
Помочь проекту

Код баннера




Код баннера




Код баннера
SiteMap generator